(Не) случайный папа

Слишком долго моя душа жаждала его прикосновений, слишком сильно я ждала его инициативы, сам этот факт рьяно отрицая, убегая от него, не допуская ни единой мысли в подобном ключе.

Что мы делаем? Зачем? Ведь это неправильно, ни к чему не приведет, как и в прошлый раз. Снова я останусь одна, а Борис уйдет на очередное продвижение по службе.

Я должна его оттолкнуть, должна сама оторваться, пока еще не стало слишком поздно, пока мы не перешагнули невидимую черту. Ведь эта близость не пойдет нам на пользу на самом деле, а лишь увеличит и без того существующую пропасть между двумя нашими мирами.

Есть он – Борис Николаевич, молодой привлекательный мужчина тридцати с небольшим хвостиком лет. Успешный, одинокий, с хорошим достатком. Крайне лакомый вариант для девушек.

И есть я – на данный момент просто Жанна, потому что работать не планирую пока даже удаленно. Мать–одиночка.

Но если вспомнить, кто является отцом Арины, то все мои доводы–рассуждения разбиваются об острые скалы логики и здравого смысла.

Но не будем об этом. Я просто не готова, не могу сейчас говорить с ним на столь щекотливую тему.

За считанные доли минуты проносятся в моей голове все эти мысли и эмоции.

Борис прижимает меня к себе еще сильнее и совсем по–собственнически блуждает по моему телу руками.

Надо прекращать, нужно, как минимум, поговорить, но силы воли нет, она куда–то испарилась. Вместо нее я парю на облаке чувственности и наслаждаюсь реакцией каждой клеточки своего тела на прикосновения Бори и его настойчивые губы.

Слишком долго я была одна, слишком много думала о нем. И в итоге эти обстоятельства мстят мне прямо сейчас.

Мы вот–вот пойдем до конца, и потом я буду долго и нудно ругать себя за этот необдуманный импульсивный поступок, который только усложнит отношения между мной и Борисом. Я точно это знаю, но…

Но подает вдруг голос Арина.

– Уа, уа, – плачет дочь.

– Ариша, – отталкиваю, наконец, от себя Борю, – я должна подойти.

– Да, – он также тяжело, как и я, дышит, но ему явно труднее переключиться, – ребенок.

Мягко убираю со своей талии руки Бориса, сразу становится холодно и неуютно. И подхожу к дочери.

– Что такое, принцесса? Проголодалась, наверное, да? Скажи, обещали покормить, а сами в люльку новую положили и забыли, – громко разговариваю с Аришей, пытаясь разрушить атмосферу неловкости, недосказанности и неудовлетворенности, в которую погрузилась комната.