(Не) случайный папа

– Жанночка, поедем со мной на север, мне работу новую дают, а с женой и ребенком квартиру большую еще выделят, да выплаты дополнительные.

Ярмарка женихов, тем временем, продолжается, и, кажется, один из кандидатов проговорился об истинной причине своей любви, внезапно возникшей к одинокой девушке и маленькому ребенку.

– Петя! Так ты из–за этого пришёл, что ли? – спрашиваю возмущенно. – Хоть бы о чувствах, вновь проснувшихся, заливал, да о благородстве собственном. Тьфу на тебя.

Говорю в сердцах и отворачиваюсь.

– Вот именно, Петр, пойдите прочь! Дама занята, – напыщенно, как умеет только Борис Николаевич, произносит тот.

– Жанна, ну, правда, давай хотя бы все обсудим, чай попьем, новостями обменяемся, – продолжает канючить Петя.

А я стою и недоумеваю, какими новостями? Уже и так узнали все самое важное.

К счастью, от дальнейших глупых разговоров меня спасает Ариша. Умница–дочка, всегда чувствует, когда мама нервничает.

– Уа, уа! – начинает она интеллигентно плакать в коляске.

– Так, мальчики, некогда мне с вами, ребенка кормить пора, да и гуляем мы долго уже. Петя, удачи тебе на Севере. Понятия не имею, с чего ты взял, что я с младенцем отправлюсь к черту на кулички, – договариваю и, не прощаясь, направляю коляску в сторону подъезда.

А два моих несостоявшихся жениха, так и остаются стоять на улице, кидая друг в друга гневные взгляды. Как два задиристых петуха, честное слово. Хмыкаю напоследок и тороплюсь к лифту.

«Гады, могли хотя бы цветы отдать», – думаю я запоздало, поднимаясь наверх.

– Ничего, Аришенька, мы сами себе букет купим, если сильно нужно будет, правда? – приговариваю я дочке. – Еще немножко и будем дома, плакать не нужно.

И она, словно поняв, о чем я говорю, действительно успокаивается.

– Сейчас, сейчас, уже практически в квартире, мама только дверку откроет, – ободряюще сообщаю я.

Только непонятно, кого я ободряю, себя или Аришу. Такое ощущение, что себя.

Еще и дверь, как назло, заедает, замок новый, но какой–то неудачный, если приложить усилия не под тем углом, он выпендривается.

– Чертов Борис! – восклицаю в сердцах и стучу по дверному косяку.

– Давай помогу, – как джинн из бутылки возникает нелестно упомянутый Боря и жестом фокусника открывает дверь. – Прошу! Коляску внутрь закатывать или здесь оставлять?

И он, не дожидаясь от меня вразумительного ответа, толкает карету Ариши в прихожую, и следом сам заходит, как к себе домой.