Путевые заметки вольного мага

Издевка судьбы, не правда ли?

Пока мы со старостой Больших Валунов спешили к горящему домику травника, зарево от которого поднималось почти до неба, озаряя село ярким светом и превращая глубокую ночь почти что в день, я невольно возвращалась мыслями к сгоревшему остову собственного дома, который посетила только через весну после пожара, отправляясь туда в первые же каникулы в статусе студентки Софиградского магического университета.

Даже спустя многие месяцы после случившегося там пожара, черные от копоти стены разрушенного поместья семьи Балард вызвали у меня такой всплеск эмоций, что я еще несколько часов после увиденного не могла прийти в себя.

Сидела и пустым взглядом смотрела на море, как когда-то смотрела туда же моя мама.

Останки мамы вскоре после моего отъезда из Приморской школы были развеяны пеплом, как и полагалось поступать с почившими членами аристократических семей. Как я и обещала директору Горию, на этой церемонии я не присутствовала.

Няня Серафима была похоронена на кладбище в Софиграде.

Я ходила на ее могилу на каждый нянин день рождения в начале весны. Что случилось с ее внучкой, я не знала, но судя по отсутствию могилы, ее прах развеяли вместе с маминым.

По данным, доступным для обычных людей, Тарина Балард погибла в пожаре. Император знал, что это не так, но сохранил мою личность в секрете, когда я посещала его после переезда в столицу. Во время этой встречи мы говорили большей частью о моих планах, о желании примкнуть к Ордену, об учебе, о папе и маме. По официальной информации случившееся с мамой и няней было несчастным случаем, но после того, что я узнала, изучая историю своей семьи, я понимала, что это может быть совсем не так.

Мастер Нол покинул лечебницу сразу после выздоровления от ожогов, но так и не вернулся в Софиград и ни разу не выразил желания встретиться со мной, хотя, думаю, смог бы меня найти, если бы захотел. А вот я его искала. Искала и наконец-то, кажется, нашла.

***

Узнав о том, что горит дом тана Роша, такой уютный, теплый, как-то особенно мне близкий, я испытала настоящую ярость, смешанную с тревогами о старого травнике и не по годам умном и серьезном Лаврике, которого я не захотела брать помощником.

Эта ярость и желание приложить все усилия, чтобы помочь, подгоняла меня бежать со всех ног, приближаясь к месту трагедии на пределе своих сил.

По дороге к нам присоединялись другие выскакивающие из домов жители села. Кто-то уже наполнял бочки водой из ближайшего к опушке леса колодца.