А папа кто?

Моя семья переехала недавно.

Нет. Все-таки нет, значит.

– Согрелась? – показывает он на мою руки, сжимающие кружку. – Ты вроде замерзла на улице.

– Ах да, спасибо, все хорошо.

– Я рад, – говорит он и медленно огибает барную стойку, заменяющую полноценный обеденный стол на его стильной кухне, и подходит сзади, как бы невзначай кладя руки на мою талию и наклоняясь к уху. – Тогда, может, переместимся на диван. Он более мягкий.

И тут бы мне опомниться, послать его, убежать с криками. Да что угодно, пусть и неадекватное на первый взгляд, но очень правильное впоследствии.

– Эм, с удовольствием, – разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и обвиваю личного аполлона руками.

Он подхватывает меня под попу и несет словно пушинку, не забывая покрывать лицо поцелуями. Я млею от блаженства. Как же хорошо. И пусть весь мир подождет.

Ваня…

Всплывает имя моего постоянного на протяжении студенческих лет парня.

Ему больше нет места ни в моей голове, ни на сердце.

– Ты такая красивая, Аврора, – нежно шепчет Саша, продолжая осыпать меня поцелуями, лаская на диване. – Давно хотел поцеловать тебя, – бормочет аполлон.

В смысле давно? Мы ж только познакомились.

Мой размякший мозг пытается уцепиться за несоответствие, но быстро бросает это гиблое дело.

В реальности, не думая, слишком хорошо сейчас, чтобы отвлекаться.

Глава 5

Утро встречает меня хмурыми красками.

И тут почему-то передо мной оказывается широкая мужская спина. Ваня? Первая вполне естественная мысль, ведь последние несколько лет я видела только его спину, да и вообще в принципе только его спина и была в моей постели.

Прежде чем кричать и будить соседа, ложусь на спину и поднимаю глаза на зеркальный потолок.

И только после этого мой полусонный мозг подкидывает здравую мысль о том, что сон был вовсе не сном, а настоящей такой реальностью.

Блин…

Хотя я сама себя понимаю, сейчас, при свете дня, с трудом могу представить, чтобы я точно также пошла в гости к парню, пусть даже и такому красивому и располагающему к себе, как Саша. Проще действительно решить, что произошедшего не было, была лишь фантазия.