Ты будешь моей

Доктор вышла следом. Махнула тому мужчине, который привел меня. Он подошел, а врач что-то прошептала ему.

Единственное, что я каким-то чудом разобрала, было: «почти идеально».

– Теперь туда, – протянув руку, но так и не дотронувшись до меня, приказал мужчина и кивнул в коридор.

Я бросила прощальный взгляд на сестер по несчастью. В их глазах стояло безразличие… Неужели и я когда-то стану такой же?!

– Живее! – окликнул меня незнакомец. В его взгляде полыхнула ненависть.

Только я не понимала, за что он ненавидел меня… Или же, ненависть в его крови была ко всем женщинам? Если так, то становилось ясно, почему его хватка каждый раз приносила столько боли…

Не желая, чтобы он прикасался ко мне, я поспешила рядом с ним.

Идти долго не пришлось. Через несколько метров меня ожидал процедурный кабинет.

Как я и предполагала, медсестра, работающая тут, почти ничем не отличалась от гинеколога.

Ни человечности, ни намека на тепло.

Бог мой! У меня взяли столько крови, словно готовили к какой-то серьезной операции…

Затем пришел черед узи и экг, ну и вишенка на торте – стоматолог. К некому облегчению, это был всего лишь осмотр.

Это облегчение блекло от понимания того, к чему меня готовили.

Чувствовала себя лабораторной крысой. Впрочем, лучше уж быть ей, чем шлюхой, но кто разве кого-то интересовало мое мнение?

А потом – меня снова отвели в ту «коробку», в которой я проснулась.

– До скорого! – бросил женоненавистник, с грохотом закрывая за собой дверь.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Ожидание, когда приговор приведут в действие, было похоже на маленькую смерть.

Сердце то замирало, то ускорялось.

Я не могла найти покой хотя бы на секунду.

Мне становилось то так душно и мало воздуха, отчего я готова была сорвать с себя платье, то внезапный холод охватывал меня беспощадными тисками, и я принималась биться в дрожи…

Изощренный разум, не проявляя и капли милосердия ко мне, рисовал ужасные картины будущего.

Будущего, которое не входило в мои планы.

Я понимала, для чего меня проверяли.

Я стану чьей-то куклой. Кто будет моим хозяином? В какие игры он играет? Как долго я сумею сохранить ясность разума, или же я сойду с ума уже в первую ночь?

Чем дольше тянулись часы моего заточения, тем сильнее меня охватывало отчаяние.