Ты будешь моей

Еще бы! Ведь будь они на мне, я бы попыталась нанести удары каблуками по каждому, кто зашел бы сюда.

Понимая, что продолжая лежать, я остаюсь в уязвимом положении, я попыталась встать.

Ладони мои заскользили по полу, и я, наверное, была похожа на корову на льду… Разум мой, словно издеваясь надо мной, посылал мне такие насмешливые сравнения.

Ситуация с тем, чтобы я сумела подняться, отчетливо напоминала мне ту, что случилась минутами ранее, с веками.

Я вновь начала борьбу. Пот стекал тонкой струйкой меж лопаток, руки предательски дрожали, а голова, не унимаясь, пульсировала от боли.

Но я не сдавалась.

Минут пять было потрачено на попытки встать.

Пыхтя и потея, я, все-таки, встала, но тотчас пожалела об этом.

Голова так сильно закружилась, что я, испугавшись, что упаду, прислонилась к стене. Отчаянно ища за чтобы зацепиться, я водила пальцами по стене.

Но ничего, кроме холода кафельных плиток, не обнаружила.

Слава Господу, мой организм начал справляться.

Это была прямоугольная, довольно узкая комната. Тут было чисто и пахло свежестью.

Как я заметила прежде, в комнате не было окон.

Не было и мебели. Я словно оказалась внутри какой-то коробки.

И это выглядело довольно жутко.

В голове беспощадно разворачивались сюжеты фильмов ужаса. Я не была любителем такого жанра, но за компанию смотрела с Жанной.

Жанна…

Сердце сжалось от страха за неё. Что, если с ней случилось подобное? Что, если она где-то поблизости, и тоже испытывает ужас?

Я бы не хотела, чтобы ей было страшно… С другой стороны, я со стыдом признавалась себе, что знай, что моя подруга рядом, мне не было столь страшно, как сейчас.

В голову пришла догадка, что если бы меня хотели убить, то, наверное, сделали бы это раньше.

В памяти всплыло похотливое выражение лица того шейха.

Ужасная догадка обожгла мне душу, и я обреченно сомкнула веки.

Ну конечно… Меня продадут в какой-нибудь бордель.

Я слышала о таком, вот только никогда не думала, что подобное случится со мной…

А как же Демид? О, Господи, как я могла забыть о нем?

Что, если его убили?

Одна только мысль, и глаза наполнились слезами.