Страстный враг

Округлые скулы, на которых нежными розами расцвел румянец, плавная линия овала лица, прямой носик, чуть выступающий вперед подбородок, добавляющий некой пикантности гармоничности девушки, и манящие, зазывающие к поцелуям, губы…

– Удивляюсь беспечности твоего мужа, позволившего тебе, своей жене, разгуливать в одиночестве, да еще в такой поздний час, – Фарид склонил голову, и его горячее дыхание защекотало обнаженную шею Изабель. – Или ты намеренно гуляла там, чтобы развлечься, чтобы какой-нибудь бродяга обратил на тебя внимание?

– Что? – ощущая злость (что, конечно, было плохо для неё, ведь терпение, как учили Изабель, – это добродетель), вопросила герцогиня.

– Признайся, птичка, что ты устала жить размеренной, скучной жизнью, и захотела ярких ощущений, вот поэтому ты каждый вечер и гуляла по берегу в одиночестве? – плутовская улыбка изогнула темно-розовые губы Фарида.

– Вы – сумасшедший! – Изабель отшатнулась назад так, будто мужчина ударил её.

– Сумасшествием было отпускать свою жену одну, хотя, не спорю, все это сыграло мне на руку.

И теперь – ты здесь, ты – моя, – делая шаг вперед и нависая над герцогиней, с безумной улыбкой на лице, с жаром, заявил Фарид.

– Я – не ваша, и никогда не буду ей, – Изабель задрожала, когда мужчина порывисто схватил её за талию.

– Уже – моя.

Фарид наклонился теперь так, что их лица оказались напротив, и губы едва касались друга друга. Казалось, и еще немного – и он поцелует Изабель. Еще чуть-чуть – и он накинется на неё…

Превозмогая свой страх и ощущение обреченности, Изабель, устремив на Фарида горящий взгляд, выдохнула:

– Даже если вы овладеете моим телом, я никогда не буду вашей.

Никогда. Потому что это будет против моей воли. Это будет всего лишь утешительным призом, но никогда наградой, так, если бы я сделала это по собственной воле.

Фарид промолчал. Лишь многообещающая улыбка пробежалась по его лицу, покрытому бронзовым загаром. И это уже стало ответом для Изабель. В груди её затрепетали чувства, непривычные, новые для герцогини.

Страх, столь незнакомая злость, непонимание. Отчаяния еще не было, и девушка надеялась, что не дойдет до этого всеразрушающего чувства.

Темные ресницы Изабель задрожали, когда Фарид медленно, не сводя пронзительного взора с её лица, отступил назад.

– Ты можешь лечь здесь, – он указал рукой в сторону кровати.

– А вы? Где будете спать вы? – скрестив на полной груди ладони, поинтересовалась Изабель.