Страстный враг

Сильные мышцы проступали под загорелой, влажной кожей… Как не старалась герцогиня удерживать свой взор лишь на его спине, он, против её воли, скользнул вниз. Девушка вспыхнула. Стыд сдавил ей горло, и герцогиня попыталась сдержаться и не закашлять, чтобы тем самым не привлечь внимание, однако ей это не удалось.

Фарид, услышав женский кашель, полуобернулся. Дерзкая улыбка озарила его лицо.

– Пришла в себя наконец-то? – усмехнулся он, натягивая широкие шаровары.

– Да, – выдохнула Изабель, медленно проводя руками по своему телу.

– Где моя одежда? – удивляя и себя, и Фарида, громко вопросила она.

– Вижу, силы к тебе возвращаются, – мужчина подошел и встал у ног своей пленницы. Скользя по полуобнаженному телу герцогини откровенным взглядом, Фарид добавил:

– Твое чертово платье едва не потопило нас обоих. Я срезал его с тебя и выкинул.

– Срезал? – щеки Изабель заалели – от представления, каким образом Фарид избавил её от платья, а еще, безусловно, от того, какими глазами он на неё смотрел.

– Срезал, – Фарид опустил взор на пышную женскую грудь, скрытую под золотистым шелком. Плотоядная улыбочка изогнула губы пирата. О, да. Изабель была чудо, как хороша! Его руки еще помнили, каким упругим, и зазывающее нежным было её тело, когда он снимал с неё платье… Вожделение снова начало подниматься горячей волной в теле Фарида, и он, стиснув зубы, порывисто отвернулся, схватил длинную рубаху и швырнул её в сторону пленницы.

– Одень, – приказал капитан.

Изабель, не сводя настороженного взора с Фарида, вцепилась дрожащими пальцами в батистовую рубаху. Конечно, её нижняя сорочка по-прежнему была влажная, но у девушки и в мыслях не было, чтобы снять её. Ни за что! Надев рубаху, герцогиня стала торопливо застегивать пуговицы.

– Ты позавтракаешь со мной, – не спрашивая, а говоря так, словно они условились об этом заранее, сообщил Фарид.

– Я не голодна, – Изабель, не зная, куда деть ноги, спрятала их под рубаху. Конечно же, леди так не сидят, герцогиня помнила об этом, но сложившаяся ситуация вынудила её сесть, как «бродяжка» (именно так осуждающее называли в монастыре подобные «вольности», которые, конечно же, были просто неприемлемы для настоящей леди).

– Не голодна? – правая бровь Фарида изогнулась.