Спаси меня

Ветер ли освободил эти локоны, или же мужская рука одного из парней, сидящих впереди красного «форда»? Дик недовольно нахмурился и продолжил:

– Кто привез тебя?

Красные пятна возмущения проступили на лице Эйслин. Да как он смеет? Будто отец отчитывает свою дочь – подростка!

– Меня привезли друзья, – максимально спокойно ответила она, готовясь к очередному допросительному вопросу.

– Об этом и многом другом, как раз, я и хотел поговорить с тобой, Эйслин, – мужчина поднялся с кресла и сел на его широкую рукоять, таким образом, оказавшись напротив девушки и в допустимой близости к ней.

– Неужели вы запретите мне общаться с моими друзьями? – с плохо скрываемым возмущением, поинтересовалась Эйслин, взбудораженная такой близостью Марлоу. Мало того, восседая на рукояти кресла, он возвышался над девушкой и буквально давил на нее. Эйслин приняла закрытую позу, скрестив руки на своей груди.

– Нет, конечно, – усмехнулся Дик, проводя пятерней по своим короткостриженным волосам черного цвета.

Странная прическа для делового человека, которая не очень гармонировала с его дорогим костюмом, но невероятно шла мужчине. Набравшись смелости, Эйслин произнесла:

– Не буду юлить, Дик. Я ощущаю себя не взрослой женщиной, а школьницей, которая провинилась. Скажите, Дик, я нарушила какие —то правила игры?

Так вот оно что. Сидящая напротив него девушка позиционировала себя как взрослую женщину. Тень улыбки скользнула по резкоочерченным губам мужчины, и Эйслин заметила это.

Странно, но улыбка эта была очень… манящей и искушающей. Девушка порывисто отвела взгляд в сторону, удивляясь и пугаясь собственным странным ощущениям и мыслям.

– Я вижу, что тебе неприятно то, о чем я говорю, – медленно начал Дик, стараясь подобрать нужные слова, – но я хочу кое – что тебе объяснить. Думаю, это надо было сделать еще вчера, но лучше поздно, чем никогда. Послушай, Эйслин.

Мужчина подождал, пока та не подняла на него свои глаза, и заметил, что девушка взволнованна и напряжена.

– Эйслин, – продолжил он, удивляясь, как красиво и мелодично звучит ее имя, – твой брат – мой друг, и я пообещал ему заботиться о тебе и взять под свою опеку. Это значит, что именно я отвечаю за твою безопасность, жизнь, здоровье и честь. Нравится тебе или нет, но у нас был уговор с Дэвидом. И то, что ты, возможно, воспринимаешь как деспотичный контроль, всего лишь мое обещание, слово, которое я намерен сдержать.