Путеводная звезда пирата

Посреди стоял банкетный столик, на котором был накрыт ароматный завтрак – горячий чай, каша, яичница и хлеб. Аврора покраснела до корней волос, когда ее желудок предательски заурчал, да так громко, что пират рассмеялся. Девушка от смущения отвела взгляд вправо, и с ужасом увидела большую кровать, спрятанную за красной блестящей тканью балдахина. Увиденное еще более повергло ее в смятение. Ясон же уселся на шезлонг и придвинул стол к себе, собираясь приступить к завтраку. Аврора нервно сглотнула, остро ощущая вкусный запах еды.

Мужчина не сводил изучающего взгляда с девушки.

– Иди сюда, звездочка, сядь рядом и поешь. – Пленница не сразу поняла, что пират обратился именно к ней. Звездочка? Как странно. Никогда, никто ее так не называл. Так интимно, так лично, слишком лично…

Пленница на негнущихся ногах, шурша мятой юбкой своего не очень свежего, неприглядного платья, присела рядом с мужчиной, один вид которого вызывал у нее чуть ли не животный страх. Видя, что она колеблется, Ясон разломил хлеб пополам, и протянул ей.

Когда их глаза встретились, словно молния поразила обоих, возвращая на семь лет назад, и оба: он и она вспомнили их первую встречу. Мужчина рассмеялся, и только сейчас заметил в растрепанной прическе девушки подаренный им гребень. Смятение появилось на лице Авроры, когда Ясон улыбнулся ей, дотрагиваясь пальцами до золотистой пряди ее волос.

– Кто бы мог подумать… – многозначительно произнес пират, со вкусом ценителя прекрасного тщательно разглядывая лицо девушки. Она была такая красивая, нежная, ранимая и чистая… Рядом с ней мужчина чувствовал себя настоящим грешником.

И не только чувствовал, но и был им. – Ты узнала меня, не так ли?

Аврора взволнованно кивнула головой, прошептав:

– Да… – она глубоко вздохнула, собираясь с силами, – я хочу домой.

Лицо Ясона потемнело и вновь стало холодным.

– Не получится. Даже не думай. Забудь. Твой дом теперь там, где я, Аврора.

Его голос был бесстрастным и словно источающим истину. Обжигающая ладонь прильнула к щеке девушки, слегка поглаживая ее, будто успокаивая.

– Прими это, Аврора. Твой отчим задолжал мне очень многое, а ты стала этой платой. Твоей вины в этом нет. И все же теперь ты – моя.

Пленница задрожала от услышанных, проникающих в ее душу, слов.

– Не бойся, – почувствовав ее, произнес пират, – если ты будешь себя хорошо вести, с тобой будет все в порядке, и никто тебя не обидит.

Она с грустью и надеждой посмотрела в его магнетически-зеленые глаза.