Рыцарь моего сердца

Рэй перехватывает мою руку и открывает глаза.

Дыхание застревает где-то посредине горла, от того, как на меня смотрит любимый.

Строго, может даже, зло.

Мне становится не по себе. Чтобы смягчить Рэя, пытаясь улыбнуться, но губы мои дрожат, и улыбка получается кривой.

– Рэй, – тихо зову.

– Джосалин, – он шумно вздыхает, – скажи, что еще мне нужно сделать?

– Рэй, – повторяю дрогнувшим голосом. – Давай вернемся.

– Куда – вернемся? В прошлое? Нас там уже нет.

От резких слов мне хочется плакать.

– Почему ты это сделал? – вопрос, который так мучил меня все это время, слетает с языка.

– Что – сделал? – Рэй хмурится.

– Бросил меч и ушел. Тогда, в монастыре.

Рэй снова тяжело вздыхает. Глаза его блестят, а правая щека продолжает дергаться.

Муж порывисто проводит пятерней по своим волосам, а потом говорит:

– Я так часто видел тебя во сне, и каждый раз, когда я хотел подойти к тебе, ты исчезала. Я боялся, что это случится снова, и потому ушел сам. Потому что видеть, как ты исчезаешь – невыносимая мука, – грустная улыбка изгибает его губы.

Признание дается Рэю довольно болезненно.

Лицо его, на короткий миг, искажает гримаса.

Больно и мне.

Я плачу.

– А я испугалась, что ты меня больше не любишь, – сквозь слезы говорю я.

– Джосалин, – Рэй качает головой. Запрокидывает голову.

А когда снова смотрит на меня, любимый задает вопрос:

– Раз мы начали этот разговор, скажи, Джосалин, почему ты вышла за графа? Почему отказала мне и вышла за него?

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Семь лет назад

Иду, пытаясь избавиться от чувства, что за мной кто-то наблюдает.

Оглядываюсь по сторонам – я на небольшой поляне, кругом – зеленеющие дубы…

Словно безмолвные великаны, деревья охраняют мой островок спокойствия.

Я прихожу сюда всегда, когда на душе тоскливо.

Сегодня мне особенно грустно.

Сегодня ровно месяц, как умерла моя мать.

Боль – все та же открытая рана, которая кровоточит день ото дня.

Я потеряла отца в прошлом году, когда случилась междоусобная война баронов. Тогда многие женщины остались вдовами, многие дети лишились отцов.

Я – не исключение.

Теперь – я на попечении деда, отца моей матери. Он старый, глухой, но сердце у него доброе.