Раненое сердце

Как приехал, всего пару раз был.

– Все хорошо, – Яна, ощутив легкое покалывание в животе, сделала маленький глоточек. Сладость разлилась по горлу. – Да он уходит рано, а приходит – поест и спать.

– И все равно, мог бы заглянуть, – в голосе свекрови послышались обиженные нотки.

Яна, чувствуя укол вины, попыталась оправдать мужа:

– Мы даже поговорить не успеваем толком. Пришел – поел, и спать. И так уже две недели, без выходных. Надеюсь, Карим скоро возьмет выходной.

– Надеюсь, – Гульнара тяжело вздохнула.

Казалось, эта тяжесть повисла в воздухе. Яна ощутила, как стало неуютно.

Свекровь, не сводя с невестки задумчивого взгляда, откусила шоколадную конфету. Это была особенность чаепития с Гульнарой – вазочка на столе всегда была полна различными шоколадными конфетами. Если чай, то всегда со сладостями.

– Ты знаешь ведь, времена сейчас трудные, – свекровь грустно улыбнулась, – все дорого. Все стоит денег. Поэтому вам с Каримом и одного ребенка будет достаточно.

Что-то липкое скользнуло по душе Яны. Молодая женщина непонимающе посмотрела на мать мужа.

– Что вы имеете в виду? – сорвалось с губ Яны.

– Только от женщины зависит, сколько будет у неё детей, вот что я имею в виду, Яна, – свекровь одарила невестку снисходительной улыбкой.

– Разве мужчина не участвует в этом процессе? – не в силах сдержаться, вопросила Яна. В груди все заклокотало от неприятия сказанного свекровью.

– И все же, только от женщины зависит количество детей, которых она родит.

Так что вот мой совет. Совет матери – одного ребенка достаточно. Больше не надо. Следи за этим.

По лицу Яны пробежало замешательство. Она хотела бы что-то сказать в ответ свекрови, например о том, что они с мужем мечтают о большой семье, но все слова застряли в горле. Раздавленная властным взглядом Гульнары, молодая женщина чувствовала себя так, словно из неё только что высосали все силы.

Наверно, Яна так бы и сидела, если бы не Майя.

Малышка, словно учуяв состояние матери, жалобно захныкала. Спохватившись, Яна поднялась на ноги и взяла на руки дочку. Чувствуя себя так, словно она – обезьянка, которую вот-вот проглотит удав Каа, молодая женщина пробормотала:

– Спасибо. Нам пора. Я еще дочке обещала погулять с ней.

Лишь на улице, когда теплый ветерок обдал лицо Яны, лишь тогда она стала приходить в себя. И все равно, до сих пор во всем теле ощущалась слабая, противная дрожь.