Невеста Степи

– Правда, – вскинув голову, заявила Чимэг. Глаза её сверкали от злобы. – Это мое право! И никто не должен отнимать его у меня! Даже ты!

Голос Чимэг обладал такой силой, что Елена ощутила мелкую дрожь по всему телу. Горло снова сдавило – словно цепкие пальцы Чимэг в очередной раз настигли девушку. Мать Гумерхана, заметив это, улыбнулась – улыбка её получилась ядовитой.

– Почему ты желаешь ей смерти? – Эмир чуть сощурил глаза. Лицо его – холодная маска, не выражало никаких эмоций.

– Потому что эта проклятая, – Чимэг сплюнула, – убила моего сына, моего Гумерхана! Она отравила его вином! И теперь – я не успокоюсь, пока не лишу жизни той, которая отняла у меня сына!

Эмир, повернув голову в сторону Елены, прошелся по девушке медленным взглядом – она неосознанно тоже посмотрела на него.

– Тебе есть что сказать, византийская принцесса? – наконец, задал вопрос Эмир.

– Я не убивала его, – отозвалась Елена, и не успела она закончить, как Чимэг начала осыпать её проклятиями.

– Разве она признается? – не унималась мать Гумерхана. – Она убила его!

– Успокойся, хатун! – внезапно, резко, приказал Эмир.

Чимэг, хватая ртом воздух, не издала больше ни одного звука. Лишь её глаза – продолжая гореть злостью, говорили за неё, обещая Елене смерть.

– Расскажи, как это случилось, – не сводя с девушки пристального взгляда, произнес Эмир.

– Я пришла к Гумерхану в юрту, в нашу первую брачную ночь, – взволнованно начала Елена, – я позвала его, но он не ответил. Он лежал на животе, рядом был кувшин с вином. Когда я заметила, что он не шевелится, я присмотрелась – и увидела, что он мертв.

– Он просто умер?

– Нет, – Елена передернула плечами. От ярких воспоминаний по телу пополз липкий, тошнотворный холодок. – Гумерхан лежал лицом в… том, что съел и выпил.

Эмир опустил взгляд вниз.

– Сколько вина прислали с тобой?

– Я не могу точно ответить, – Елена нахмурилась, – две дюжины, не меньше.

– Кто-то еще пил его? Ты пила?

Да, вероятно, у неё имелся шанс оправдать себя. И солги Елена сейчас, и скажи, что она тоже пила вино, то, вероятно, Эмир понял бы, что оно никак не могло быть отравленным.

Но Елена – благородная, честная дева, не могла лгать.