Нежный плен

Обладай мужчина даром делать отверстия одной силой своего взгляда – на девушке было бы уже полно дыр.

– Я никогда в жизни не лгала, – тихо ответил Годива.

Леонардо сжал челюсти. Только посмотрите на неё – святая невинность! Эти голубые глазки – смотрят искренне, это лицо – открытое, доверчивое. А голос-то! Полный смирения.

Мужчина разжал пальцы и шагнул в сторону. Теперь Леонардо уже не смотрел на девушку. Она слишком раздражала своим присутствием и одновременно, против воли, притягивала его взгляд.

Как будто что-то знакомое, близкое, мелькало на её светлом лице. Непонятные воспоминания, которые воин никак не мог собрать в одну картинку, вызывали беспокойство и желание разгадать эту загадку. Что бы потом уже не думать о ней.

Годива так и стояла на месте, не зная, чего ожидать от мужчины. Он был непредсказуем для неё. Каких-то эмоций от него она не чувствовала. Только подавляющую энергию. Она, как туманом, окутывала её, поглощала и лишала остатков и без того слабой решительности.

– У тебя хорошо получается играть роль невинной овечки, – скривив губы в усмешке, заметил Леонардо, вновь окидывая пленницу холодным взглядом. Она даже передернула плечами – так зябко ей стало.

– Но, как ты знаешь, овечек часто приносят на заклание, – продолжил воин. Его глаза – чёрные, как небо в безлунную, самую темную ночь, наблюдали за Годивой.

Хоть девушка и была юна, она понимала, на что намекал мужчина. Наказание. Ей придется понести его. При мысли об этом, холодок пробежался меж лопаток белокурой красавицы, а по рукам стали расползаться мурашки.

– Хорошо, – прерывистым голосом выдохнула она ответ, – хоть я и не писала это письмо, я готова понести наказание.

Годива, подтверждая сказанное, сделала шаг в сторону Леонардо.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Черные брови еще сильнее сошлись на переносице. Леонардо поджал губы. Покорность, даже можно было сказать, жертвенность этой саксонки пробудила в нём мысли, которые аккуратно стали подтачивать непоколебимую уверенность в том, что Годива виновна.

Виновные себя так не ведут. Они падают на колени, заливаются слезами, рвут на себе волосы, дают клятвы – снова и снова, все весомее и весомее – по мере приближения наказания.

А девушка… хоть глаза и поблескивали от слез (а может, это был просто столь яркий оттенок?), однако она не сделала ничего из вышеперечисленного. Стояла, молчаливо глядя на него, готовая понести справедливое наказание.