Нежный плен

Сама девушка не смела озвучивать вслух эти слова, будто боясь призвать этим врагов. Однако они пришли. Пришли, несмотря на все уверения брата, что Уэльс слишком опасен для нормандцев, что они побоятся сунуться сюда.

Они пришли, и теперь жизнь девушки принадлежит им. Внутри поднялся горячий протест – что нет, так не должно быть, все это неправильно, нечестно! И тут же, словно в наказание, мужские руки стянули девушку с коня и толкнули в сторону других женщин.

– С этой по – осторожнее, – раздался голос.

Девушка поняла всё, что произнес один из воинов. В конце концов, она была образованной (что, однако, было редкостью для женщин), она знала несколько языков, в том числе и нормандский. Правда, под словом «повеселиться» девушка имела непонятное ей представление. Она была абсолютно невинна в этом вопросе.

Да и не престало ей быть сведущей в этом. Леди воспитывались строго.

Девушка посмотрела на своих сестер по несчастью – это были молодые женщины, жившее за стенами замка. Они, конечно, узнали свою госпожу, но, ни словом, ни взглядом, не выдали её. Она, ощущая чувство вины перед ними, села рядом – прямо на траву. Девушка, со стоном на губах, вытянула ноги – они ныли от усталости, а колени горели от ссадин. Глянув на подол своего платья, пленница обнаружила, что оно испачкалось не только в пыли, но и крови.

– Раны надо будет обработать, – заметила одна из молодых женщин, окидывая девушку сочувственным взглядом.

Она знала её – это была дочь пекаря, Энн. Хорошенькая, с милым личиком, усыпанным золотистыми веснушками, заботливая, единственная отрада своего отца. Уцелел ли он?

– Спасибо, Энн, – поблагодарила молодая госпожа.

Энн шагнула к ней и, делая вид, что поправляет подол своего платья, зашептала:

– Они ищут вас, госпожа. Их предводитель тоже здесь.

– Спасибо, – еле шевеля губами, поблагодарила девушка.

От подобных новостей страха в ней только прибавилось. Какая-то обреченность сковала сердце девушки, мешая ему нормально стучать. Оно, то замирало, то ускорялось, разрывая грудную клетку. Пленница, чувствуя, что вот-вот разрыдается, в попытке отвлечься – хотя бы на что-нибудь, устремила взор вдаль.

И тут же пожалела.