Нежный плен

Мужчина окинул девушку задумчивым взглядом, а потом и вовсе отвел его в сторону. Он хотел что-то сказать, но властный, хорошо знакомый голос, от которого у большинства воинов по спине пробегал холодок, не дал ему это сделать.

– Гай! – прорычал Леонардо. Он быстрым шагом приблизился к «милой парочке». Проницательным, оценивающим взором, мужчина прошелся – сперва, по лицу своей пленницы, после – по воину. Гай, немного занервничав, передернул плечами.

– Что ты здесь делаешь? – Леонардо, нахмурившись, обратился к воину.

– Я пришел, чтобы попросить прощения у леди Годивы, – все же, сумев совладать с собой, ответил молодой мужчина.

Леонардо чуть сощурил глаза. Посмотрел на пленницу.

– Тебя не обидели? – спросил он у неё.

– Нет, – Годива слабо улыбнулась, – все хорошо.

Нормандский лев чуть склонил голову на бок и упер взор в Гая.

– Иди, распотроши пойманных птиц, – приказал Леонардо.

Гай и не думал противиться – послушно кивнув головой, молодой мужчина направился к другим воинам – они, как раз, вернулись с охоты с дичью.

Леонардо не понравилось то, что его воин был рядом с Годивой. Нет, вряд ли это имело отношение к ревности, скорее, к безопасности девушки. Однако нормандский лев и не думал, что кто-то, тем более, Гай решится подойти к белокурой красавице. Мужчина взял себе на заметку, что больше не стоит оставлять пленницу одну. Всем известно, что женщина может стать причиной разлада, а красивая женщина – тем более.

А леди Годива обладала завораживающей красотой. И как же хорошо, что её красота не действовала на него, Леонардо.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Годива, ощущая давящий взгляд Леонардо, обхватила себя за плечи. Расценив это, как то, что девушка просто замерзла, мужчина предложил ей согреться у костра. Хоть пленница и не хотела покидать столь удобный валун и своё желанное уединение, она понимала, что с приближением ночи, станет совсем холодно, поэтому Годива, покорно кивнув головой, согласилась.

Как только Леонардо со своей пленницей направились в сторону одного из костров, другие воины, что сидели возле него, подвинулись таким образом, что для их предводителя и его спутницы оказалось предостаточно места. Годива, заметно нервничая, медленно опустилась на расстеленное одеяло. Нормандский лев разместился рядом. Он сидел не столь близко к девушке, так, чтобы не смущать её, и не столь далеко – чтоб другие мужчины видели его благосклонность к ней.