Нежный плен

В отличие от самого Эрика, его приятели имели кое-какое наследство, а так же умели неплохо владеть мечом. Поэтому, последние полтора года молодой мужчина проводил с ними все больше и больше времени, проникаясь идеей сопротивления «проклятым нормандцам».

– Поднимись, – голос Леонардо вывел Годиву из некоего оцепенения.

Она попыталась встать, но раны в коленях столь сильно разболелись, что девушка, не сдержавшись, ахнула, так и не поднявшись. Мужчина недовольно поджал губы.

Не желая больше тратить времени, он взял девушку за ладонь и потянул её на себя, помогая встать.

– Я принимаю твои слова и твою клятву, – произнес Леонардо так громко, чтобы его решение услышали все.

Годива слабо качнула головой. Перед глазами, от боли и переживаний, все поплыло. Нет, она не собиралась падать в обморок, просто ощущала себя обессиленной, опустошенной. Хотелось куда-нибудь спрятаться, чтобы «зализать раны». Девушка еще не сообразила, что еще ждать, как Леонардо сообщил своим зычным голосом:

– Отныне – леди Годива принадлежит мне.

Одобряемый гул прошелся среди воинов. Еще бы, это было ожидаемо, что такую красавицу их предводитель просто так не отпустит. Каждый бы мечтал, чтобы их постель согревала такая женщина.

– Идем, – Леонардо направился, было, вперед, но успел краем глаза заметить, с каким трудом девушка переставляет ноги.

– Что с тобой? – недовольно вопросил мужчина.

Лицо Годивы, на миг, исказилось от боли, но девушка мужественно ответила:

– Ничего такого.

Она не хотела жаловаться.

Наконец, вниманием Леонардо удостоились ноги девушки. Точнее – её колени. Мужчина заметил пятна крови на платье. Увидел и мученическое выражение лица красавицы. Он подошел к ней вплотную, своей фигурой нависая над Годивой.

– Я расшибла колени, – понимая, что Леонардо ждет от неё ответа, сказала девушка.

Мужчина раздраженно выдохнул.

Затем, не теряя времени, подхватил свою пленницу на руки. По лицам воинов поползли довольные ухмылки. Каков их предводитель! Как быстро усмирил саксонскую гордячку!

А Годива же, чувствуя, как с каждым шагом Леонардо, её щеки все сильнее покрываются румянцем, смущенно прикрыла глаза. Господи, какой стыд! И еще сильнее было стыдно от того, что ей было спокойно в руках этого мужчины.

Леонардо опустил Годиву на одеяло.