Летать не поздно никогда

Най стоял на коленях перед своей кроватью и, уткнувшись в подушку, безутешно плакал. Он подбежал к Наю, обнял его и стал нашептывать, что все будет хорошо, но Най неожиданно и очень жестко отмахнулся от него. Потом он повернулся. Глаза были опухшими от слез, дыхание прерывалось. Он, видно, плакал немало времени.

– По-почему ты м-мне не ска-сказал?! – прокричал он ему прерывисто. Аарон начал догадываться, что произошло. Но как, как он мог узнать? Най словно прочитал его немой вопрос. – Я-я прочит-тал твою почту!

И тут волна гнева накатила на Ара.

Он не успел его осознать и скрыть. Аарон злился в первую очередь на себя, но выплеснул все на своего несчастного сына.

– Как ты посмел рыться в моей почте?! Кто тебе разрешил?! – он сказал это и тут же запнулся. Боже, как я мог такое ляпнуть. Идиот!  – Най, послушай, прости меня. Я не…

И тут Най, уже не говоря ни слова, перестал плакать, решительно подтянулся на руках, прыгнул в свои механические ноги, стоявшие рядом, и начал уверенно выталкивать Аарона из комнаты.

Они очень давно не ссорились, а чтобы так – никогда, и тем страшнее для Ара было осознавать свою чудовищную ошибку. Униженный, он попятился к двери, а Най с искаженным обидой и злобой лицом толкал его к выходу. Дверь захлопнулась.

Аарон был в ужасе. Он без сил съехал по стене возле двери в комнату и так и остался сидеть, желая только одного – прощения. Он предпочел дать Наю успокоиться одному, а сам прокручивал в голове то, какие слова ему скажет. Но почему же вместо этих слов ты на него наорал, придурок?!  – ругал он себя, вцепившись обеими руками в волосы.

Пару минут они оба молчали. Тут Аарон услышал какой-то непонятный звук за дверью и вдруг понял, что это костяная фигурка с размаху ударилась о пол. Одна, затем другая, третья. Сам Най не издавал ни звука.

На пятой фигурке Аарон решил все-таки заговорить.

– Послушай, Най. Я прошу у тебя прощения. Ты знаешь, как я тебя люблю. – Как раз должна была разбиться о пол следующая фигурка, но за дверью была тишина.

Най слушал.

Аарон старался говорить спокойно:

– Мальчик мой. Я был так зол, но не на тебя, а на себя. Ведь из-за моей глупости ты узнал все так… – он запнулся, – так неправильно. Мне жаль! Ужасно жаль! Открой дверь, пожалуйста, мне нужно многое сказать.

– Я не хочу ничего слушать! Оставь меня в покое, Папа. Оставь! – и Най снова заплакал. Пытаясь перекричать рыдания, Аарон крикнул как можно отчетливее:

– Не вздумай себя хоронить.