Амазонки. Большая охота

Арета продолжала сидеть в седле, не зная как со связанными руками удобнее соскочить с лошади.

Джудас сдёрнул с неё плед и кинул на землю, затем потянулся, одной рукой обхватил ее талию и стащил на землю.

Тело на мгновение прижалось к нему, и по венам пробежала волна возбуждения. Наверное, это на стрессовой ситуации она так остро реагирует на мужчину.

Он отстранился, скользнул взглядом по обнаженной груди, от этого соски затвердели и стали похожи на маленькие розовые горошины.

Провёл ладонью и слегка сжал, пропуская горошину между пальцев.

Эта лесная нимфа вызывала такое желание, какое не могла дать ни одна его любовница, ни одна женщина из царского гарема .

Неспешно наклонил голову, наслаждаясь мягкостью женского тела, прикоснулся губами к виску. Его разум помутнел, мысли смешались в единое желание, словно она была чистый тилисиум – самый коварный и ласковый наркотик. Вызывала болезненное возбуждение и непреодолимую тягу.

Губы заскользили по ушной раковине, поймали мягкую мочку, слегка прикусил зубами. Арета интуитивно выгнулась, неосознанно потеревшись о его тело, вызвав глухой стон.

Джудас впился поцелуем в ее шею, там, где билась тонкая голубая венка, поцелуй был словно укус и оставил синий след. Один вид этой метки распалял его ещё больше.

Его ладони тут же обхватили ягодицы девушки и сжали до боли. Он нещадно мял их, соскальзывая пальцами к самому сокровенному, легко пробегал, вызывая ответную реакцию, а губы уже впились в ее рот.

Мысль о том, что тело принцессы девственно и должно оставаться таким до самой церемонии окатило ее словно холодный душ. Девушка начала вырываться и лупить кулаками по стальным мышцам.

Мужчина не ожидал такой реакции и непонимающе отпрянул.

– Сейчас же отпусти меня! Не смей, иначе ты не получишь ничего. Вся моя ценность в девственности и если ты ее заберёшь, то очень сомневаюсь, что обмен состоится.

– Кто ты?

Она решила отвечать двояко, неизвестно, что от него ждать, вдруг рассвирепеет и прибьёт ее прямо сейчас.

– Я ключевой элемент в церемонии Великой богини – да заморочено получилось, но он вроде понял.

Окинув ее ледяным взглядом, повернулся к коню. Вытащил из седельной сумки простую льняную рубаху и такие же штаны. Кинул ей в руки и коротко сказал:

– Одевайся, иначе замёрзнешь.

Ее уже подтрясывало от прохладного воздуха и в серьез стоило опасаться подхватить восполнение легких.