Дети Доброты

Егор сказал – были, мол, ваши, задневали да ушли. Два парня и девка. Я думал, у вас с Серым мозгов хватит – эту дурищу с хвоста стряхнуть.

– Застремались у Егора оставлять, – объяснил Мрак.

– Почему? Что бы он ей сделал?

– А я знаю? На нём не написано.

– Правильно сделали, что не оставили, – согласился Кирилл. – Егор с Шаманом знаком. Неизвестно, что бы было. – Вспомнил, как они заезжали в посёлок Егора, помрачнел. – Но только из Егора информацию клещами не вытянуть. Я пытался расспрашивать – молчит.

– Потому что спрашивать не его надо, – проворчал Рэд.

Кирилл кивнул:

– Вот и я так подумал.

– В Бункер пойдёшь?

– Да. Прямо завтра и пойду. Мне необходимо узнать правду.

***

В Бункер Кирилл поехал вместе с Рэдом. Долго его отговаривал – беседа предстояла тяжёлая, а присутствие адапта, который «Вадю» терпеть не мог, осложнило бы её ещё больше. Но Рэд категорически заявил, что одного Кирилла не отпустит.

– Проедет тебе по ушам, а ты схваваешь – не подавишься, – отрезал он.

 – При мне, глядишь, брехать остережётся.

Дорога едва начала высыхать после весеннего половодья. Кирилл с грустью подумал, что о прекращении товарообмена с Бункером Рэд мог и не рассказывать – заметно было, что не ездили здесь давно. Обочины стремительно зарастали бурьяном, сквозь насыпанный когда-то, плотно утрамбованный щебень лезла молодая трава.

Побег Эри стал последней каплей в отношениях между Бункером и адаптами, которые и без того трещали по швам.

После того, как девушка пропала, Вадим объявил, что Бункер переходит на автономное существование. Эти слова Рэд запомнил и выговорил их с особым презрением.

– Ну, и всё, – закончил рассказ он. – Насильно мил не будешь. Больше я к ним не совался и другим запретил.

– Ясно, – сказал Кирилл.

Понятно было, что, если бы в это время в посёлке находился он сам, такого не допустил бы. А у Рэда дипломатия никогда не была сильной стороной. Кроме того, никакой необходимости в поддержании отношений с Бункером Сталкер попросту не видел.

Да по большому счёту, с практической точки зрения, её и впрямь не было. Никаких контраргументов, кроме интуитивного «так нельзя!» Кирилл предъявить не мог. Как и не мог сказать, чего ждёт от разговора с Вадимом. Что-то должно было решиться – это он понимал. Знать бы ещё, что…

До того как всё случилось обширную территорию, на которой располагался Институт, опоясывал бетонный забор.