Дети Доброты

– Это ещё почему?

– Потому что девка – дура балованная. – Мрак легко, одним движением, выпрямился. По-сталкеровски презрительно сплюнул. – Здоровая кобыла, скоро замуж выдавать – а всё с кошками играется! Не фиг. Обойдётся.

– Да уж, – задумчиво пробормотал Кирилл. – Девочка для отца – авторитет посерьёзней Шамана. Возможно, сказывается удалённость посёлка. Чем ближе люди к своему, так сказать, мозговому центру, тем влияние Шамана сильнее. В его родной вотчине никто не посмел бы спорить. А возможно, дело в другом… В генетике.

Мрак в ответ зевнул. «Умные» слова на него, как и на Рэда, неизменно нагоняли скуку.

***

Больше по пути происшествий не случалось. Но чем ближе они подходили к дому, тем мрачнее становился Кирилл.

Культ Матери Доброты, как выяснилось, процветал на юге повсеместно. В каждом посёлке стояли молельни. В каждом посёлке люди встречали и провожали ночи псалмами. Прямо под боком у Кирилла выросла новая религия – а он ни сном ни духом.

Мрак, вероятно, думал о том же.

Хмуро спросил у Кирилла:

– Как мы так-то? А?

Кирилл развёл руками.

– У нас хватало своих дел, а южане очень не хотели чужого вмешательства. Вот и получилось… то, что получилось.

– Почему не хотели? Этот – понятно, зачем про нас байки травил, – Мрак пренебрежительно кивнул на Шамана. Тот привычно не шелохнулся. Всю дорогу держался так, будто разговоры спутников его не касались. – Ему власть была нужна. А простые-то люди? Неужто не хотели другой жизни?

– Простые люди, видимо, не верили в то, что бывает лучше.

Как тебе объяснить… – Кирилл сам много об этом думал. И пришёл к единственному выводу. – Люди боялись.

Мрак непонимающе нахмурился:

– Чего?

– Да в том и дело, что слишком многого. Непосильно многого… Видишь ли. – Кирилл вздохнул. – Сам я этого, конечно, не застал, маленький был, да и жил, по сути, в изоляции. Судить могу только по чужим рассказам. Но, насколько понимаю, было примерно так: когда всё случилось, человечество, до той поры самому себе казавшееся неуязвимым, вдруг осознало, как на самом деле зыбко всё то, что им создано.

Сколь не крепки завоевания цивилизации. Как легко, оказавшись на пороге гибели, забыть о морали, о человечности. Как быстро слетает шелуха воспитания, и сколь удобным, и, казалось бы, естественным становится в новых условиях право сильного… Люди боялись. Сначала – взбесившегося солнца. Потом – болезней, голода. А потом начали бояться своих же соплеменников.