Любимый деспот

– Ты не можешь так себя вести! Я взрослый самостоятельный человек, в конце концов! – предприняла я последнюю попытку воззвать к его здравому рассудку. – Это принуждение! Ну не надо-о-о! – взмолилась я, наблюдая за склонившимся надо мной мужчиной.

– Я тихонько, – продолжая забавляться, сказал он, попытавшись убрать мои руки, зажимающие рот. – Ну же, Ксюша, скажи: «А-а-а».

Не знаю, как это случилось и что было тому виной, может быть, его голос, сочившийся лаской, или нежное прикосновение руки, но я, словно под гипнозом, убрала руки и позволила ему обработать горло антисептиком.

***

Удивительно, Ксюша, которая практически ничего не боялась, становилась жуткой трусихой, когда дело касалось обработки больного горла! Когда, однажды заболев, мы с врачом поняли, что обычные аптечные спреи не помогают, он сам изготовил раствор, и мы с ним на пару с трудом смогли обработать им ее горло.

Я прекрасно знал, как она себя поведет, когда звонил нашему семейному врачу, чтобы взять инструкцию по приготовлению этого чудо-раствора. Даже успел приготовить его, пока она спала, чтобы сократить время ее паники. Будить не стал, дав ей небольшую отсрочку, по правде, мне было жаль свою лапу. Она всегда болела очень тяжело. Когда это случилось в первый раз, я настолько сильно испугался, что даже настоял на ее госпитализации.

– Ну вот и все! А ты боялась, – бодро возвестил я ее об окончании экзекуции. – Ты чего? Больно было? – встревожился я, когда она никак не отреагировала на мои слова. Вон даже рот не прикрыла.

– Когда выздоровеешь, куплю тебе гору киндеров, идет? – решил подкупить ее я, зная, что она наверняка обиделась на мой деспотизм и принудительное лечение.

– А почему это после? Я, может, сейчас хочу! – отмерла, наконец, она. – И одними киндерами тут не отделаешься! Рафаэлку хочу! И не просто коробочку, а огромную коробище… Короб… В общем, ты понял! Огромную коробенцию, вот! – затребовала эта шантажистка.

«И как только умудряется оставаться такой тоненькой при своей любви к сладкому?» – окидывая тело, все еще распластанное подо мной на кровати, подумал было я. Да вот только пышная грудь, на которой невольно застыл мой взгляд, выбила из меня дух и заставила забыть про все связные мысли.