Любимый деспот

И рано или поздно мое сердце само вытеснит его, забудет о глупой детской любви, которая так и осталась безответной. В конце концов мучения закончатся и я встречу того, кто оценит меня и сможет полюбить.

Возможно, все эти переживания и стали причиной того, что я внезапно слегла с высокой температурой? Болела я всегда тяжело и прекрасно понимала масштаб того, что меня ожидает в ближайшую неделю. Так что, поняв, что на работу точно не выйду, я позвонила администратору и предупредила о своем отсутствии.

К счастью, в квартире имелась запечатанная аптечка, в которой я нашла жаропонижающее, и, выпив положенную дозу, я почти сразу же вырубилась.

Каково же было мое удивление, когда, очнувшись, я обнаружила рядом с собой сопящего Османа! От шока я даже глаза протерла, думая, что он плод моего воображения, ведь под высокой температурой и не такое привидеться может.

Застонав, я обхватила голову, чувствуя, как в ней бомбит от каждого движения. Как же все болит, словно по мне каток проехался.

– Ксюша? – заговорило видение голосом Османа. – Извини, я задремал! – спохватился он, тут же садясь рядом и принимаясь ощупывать мой лоб.

Неужели настоящий? А откуда взялся?

– Осман? – с опаской прокаркала я, в конце не совсем изящно кашлянув.

– Ох, лапа моя, я смотрю, тут легкой простудой дело не ограничится, – покачал расстроенно головой Осман, в реальности которого я окончательно убедилась.

– Что ты тут делаешь? – не скрывая удивления, спросила я, ведь даже месяца не прошло с его предыдущего отъезда.

– Был в России по работе, вот и решил сделать крюк через тебя, – вставая и кидая в изголовье пару подушек с кресла, объяснил он свой внезапный приезд. – Давай-ка садись поудобнее, будем обрабатывать твое горлышко.

Мигом насторожившись после этих слов, я замерла на месте, не зная, как реагировать на такое заявление.

– Я не хочу! – поняв, что последует дальше, подобралась я, готовая к бегству.

– Ксюша, хватит упрямиться. Ты же не ребенок, в конце-то концов! – с явным укором в голосе, но со смешинками, мелькнувшими в глазах, которые выдавали его веселье, потребовал Осман.