Душа хотела умереть

Именно мужике, потому что мужчиной его было трудно назвать. Всклокоченная грязная шевелюра свисала едва ли не до тарелки с чипсами. Сальные волосы мешали рассмотреть лицо мужика, и Макс даже примерно не мог понять, сколько же ему лет. Ему могло быть как тридцать, так и шестьдесят. Крючковатые пальцы с грязными длинными ногтями судорожно вцепились в такую же кружку, какая стояла и на его столе, и Максим отвёл глаза, не в силах превозмочь отвращение и вновь подступавшую тошноту. Если так дальше пойдёт, то через пару лет он и сам станет таким же бесцельным и никому не нужным мужиком, без имени и без возраста.

И всё же как дальше жить, чтоб не превратиться в такое же жалкое существо, как сосед по бару? Чем заняться? Несомненно, надо искать новую работу, но как же не хочется!..

Как же надоело вновь и вновь всё начинать сначала. Всё с нуля и до нового срыва.

Отца своего Максим не помнил, но, по словам матери, это был «пустой и никчемный алкоголик», живший первые и они же последние пару лет их брака за её счёт.

Максим никогда с ним не встречался, но смутно догадывался, что его уже, вероятно, и в живых-то нет. «Сдох в какой-нибудь грязной канаве», – как частенько любила повторять мать. Со временем Макс и сам стал так думать.

Первый серьёзный запой случился у него как раз тем летом, когда он познакомился с Юлей. Они были с компанией на даче, а бухла было немерено. Ему хотелось ещё и ещё, а всё остальное как-то неожиданно ушло на второй план, даже Юля, которая ему тогда очень нравилась.

После того случая Максим зарёкся больше не пить, чтобы со временем не превратиться в своего отца. Но куда там! Это было только начало…

После института, который, Макс и сам не понял, как смог окончить, он менял места работы едва ли не каждые полгода. В итоге ему там становилось скучно и тоскливо, и, как правило, после очередной зарплаты он заруливал с друзьями в бар. Ну а следующее, что Макс мог вспомнить: он просыпается у себя дома с диким похмельем, осознавая – прошла уже как минимум неделя, все деньги закончились, а с работы его уволили.

И начиналось всё по-новому: сначала самобичевание, потом самодисциплина и самоконтроль, а в итоге он скатывался к самообману, что стоит ему только захотеть, и… Но желание бросить пить у него куда-то пропало со временем, а бессмысленность и бесполезность бытия заставляли его ноги сворачивать к очередному питейному заведению.

Макс поморщился, опять закрыв лицо руками.