Нэнси Дрю. Проклятие

В моей душе воцарились мир и покой.

Дейзи повела нас к школе. Толпа теперь разделилась на группки поменьше. Друзья обменивались теплыми объятиями, смахивали слезы, давали друг другу пять, взахлеб обсуждали тексты ролей, костюмы, репетиции – словом, все, что связано с подготовкой к долгожданному мероприятию. Двор походил на минное поле – только вместо опасных снарядов тут повсюду были радостные, улыбчивые подростки.

Впрочем, опасность в себе таили и мы, но, пожалуй, не столь серьезную. Мы были готовы горы свернуть, точно герои рекламы энергетиков.

– Поверить не могу!

Услышав эти слова, я резко затормозила, а спустя мгновение Дейзи с Леной тоже замерли, почуяв неладное.

Мина во дворе все же была. По меньшей мере одна.

В самом первом ряду толпы, рядом с дубом, на котором висел список участников, подрагивая на полуденном ветру, стояла Кэролайн Марк. Мы были знакомы не слишком близко – так, один семестр ходили вместе на факультатив по биологии, когда она только переехала в Хорсшу-Бэй.

Денек выдался погожим и солнечным, но Кэролайн была мрачнее грозовой тучи. Даже со своего места – а мы с подругами стояли на лужайке чуть поодаль – я отчетливо видела, что в ее карих глазах полыхает неукротимая ярость. Щеки у нее раскраснелись, а брови поблескивали от пота.

Ничто из этого от меня не укрылось – как-никак я ведь сыщица и журналист.

– Кэролайн… – обратилась к ней ее спутница – это была, вне всяких сомнений, ее близкая подруга Анна Гарднер.

Анна изо всех сил пыталась утешить Кэролайн, но это походило на попытку приклеить шторы скотчем к подоконнику во время урагана, чтобы они так не колыхались. Иными словами – совершенно бесполезно.

– Да не надо меня успокаивать! – огрызнулась Кэролайн и, сдернув с дерева список участников, начала судорожно рвать его в клочья.

Другие ученики, окружившие ее кольцом и смотрящие со сдержанным любопытством, отступили, освобождая ей место и не сводя с нее настороженных взглядов.

Лена шумно вдохнула.

– Что-о-о-о же тут происходит? – спросила она.

В ее голосе слышалось любопытство, но вместе с ним и восторг. Все-таки на наших глазах разворачивалась настоящая трагедия, а Лена просто обожала наблюдать за такими вот драмами – куда больше она любила только разыгрывать их сама. Мне же смотреть на прилюдную истерику было очень неловко.