Дочка

Послушайте, – вдруг воскликнула она, – я так счастлива, что вы мой папа, что мы сидим вместе в этой «Любавушке», что я вас наконец нашла, что вы такой классный, вы даже не представляете, какой вы на самом деле необыкновенный человек и… весь мой.

Последнюю фразу Алиса прошептала, словно только для себя, но Миллер услышал и ее. Именно эта последняя фраза девушки словно что-то перевернула в нем. Ему никогда не было так хорошо, как сейчас. Он никогда не слышал таких искренних и непосредственных признаний, а тут дочка, которая видит своего отца первый раз за всю свою жизнь, не обвиняет, не требует ничего, а любит и шепчет, что он только ее! И от подобного можно сойти с ума, не то, что прослезиться.

Слезы на самом деле покатились по Миллеровым щекам, так он растрогался.

– Я вас обидела? – забеспокоилась Алиса. Мужские слезы напугали ее. – Я не хотела, простите меня, пожалуйста!

Она протянула через стол руку, накрыла ею руку Миллера, заглядывая ему в глаза, чтобы понять, что не так.

– Это ты меня прости, – проговорил Миллер.

Он взял ее руку в свою и поцеловал поочередно каждый ее пальчик. Алиса застенчиво, но довольно улыбалась.

– А давайте выпьем водки, – неожиданно предложила она, – на брудершафт, а, Дмитрий Михайлович? – по-заговорщицки подмигнула ему.

– Ты серьезно? – успокаиваясь, спросил Миллер.

– Как никогда! Вы сидите, я сама…

Алиса подбежала к официанткам, пошепталась с ними о чем-то, глядя в сторону Миллера. Те заулыбались, закивали головами. Девушка вернулась и попросила Миллера пересесть к ней, чтобы быть ближе.

Скоро принесли графинчик с водкой, чистые рюмки, два стакана с томатным соком, фруктовое ассорти, нарезанное дольками, и несколько бутербродов.

Алиса налила в рюмки водку, одну протянула Миллеру, вторую взяла сама. Их руки переплелись.

Они выпили. Миллер бросил в рот дольку апельсина. Алиса откусила половину «дамского пальчика».

– Теперь вы должны меня поцеловать, Дмитрий Михайлович, – сказала она ему.

Не дожидаясь ответа, девушка пересела на колени писателя, нежно провела пальцами по его седеющим волосам, обвила руками шею и коснулась губами его губ.

Их глаза встретились, словно с просьбой позволить то, что оба собирались сделать.

Это не был поцелуй дочери и отца. Миллер с Алисой целовались в засос, по-настоящему, и оба чувствовали желание, взрослое желание близости, забывшись на все и всех.

5

Миллер летал, словно имел крылья. Фигурально, разумеется.