Другая любовь

Все равно будешь заступаться за любовь всей своей жизни, – кивнула в сторону скрывающегося за дверью препода.

– Еще громче скажи, а то не весь универ услышал, – метнула взглядом молнии в ее сторону я.

– Ладно тебе, спрячь иголки, – попыталась реабилитироваться подружка и вкрадчивым шепотом добавила: – Но только слепой не заметит, как ты заглядываешь красавчику в рот, – и поспешила выйти в коридор успевшего стать родным университета.

Подозревала, что причиной тому в большей части был Богдан Геннадьевич, иначе откуда взялось столько тепла к месту, где нас давило просто нечеловеческой нагрузкой по предметам?

– Это настолько заметно? – смущенно уточнила, догнав подругу.

– Нууу, – задумчиво протянула Аня, – Для меня очевидно. Богдан, кстати, тоже всю пару не сводил с тебя глаз.

Между собой мы называли преподов только по именам. Обычно уменьшительно-ласкательно, но имя математика не имело такой формы.

– Наверное, потому, что выгляжу, как ночная бабочка, – язвительно предположила я.

Никогда не относилась к разряду «серых мышек», но уже сто раз пожалела, что согласилась на Анины уговоры меня накрасить.

Отражению в зеркале можно было охарактеризовать одним словом: чересчур. Пол-утра пыталась доказать это Ане. В итоге не только не преуспела в правом деле, но еще из-за спора мы чуть было не опоздали на ту самую пару по математике, а Богдан Геннадьевич, кроме внешней привлекательности, славился строгим отношением к прогульщикам. У такого не забалуешь. И, к слову, даже не спишешь.

– Вот же опозорюсь завтра, – вспомнив о предстоящем тесте, я скорчила такую гримасу, будто проглотила лимон.

– Ты хотела сказать «опозоримся», – поправила Аня.

– Тебе-то что? Ты ведь ни на что не претендуешь, – пожала плечами я.

– Если ты забыла, этот тест на допуск к зачету, а не для определения кандидатки в жены, – рассмеялась подруга. – Или ты думаешь, Богдан хочет жениться исключительно на Нобелевском лауреате?

– На математику эту премия не распространяется, – поумничала я.

– Тем более, – заключила подруга, уверенно направляясь в сторону студенческого кафе.

Что именно «тем более», я так и поняла, но дальше развивать тему не хотела.

В кафе, как обычно, была бесконечная очередь. Если бы умела, я бы присвистнула. А еще так вкусно пахло свежей выпечкой, что непроизвольно заурчал желудок.

В этот момент к Аньке подскочил наш одногруппник-придурок Денис Семенихин:

– Привет, любовь моя.

На что получил привычное:

– Отвали, Семенихин.