Мир проклятий и демонов

Девушка против воли вздрогнула, вспомнив судьбу рода Астракто, о котором ей рассказывали.

– Кто-то говорил, что я пил кровь королевской семьи, пока насильно забирал их дар. Другие утверждали, что я лично возглавил легион темных созданий. Однако все это ложь. В самом начале Вторжения я был в королевстве фей с… – Третий резко отвернулся от окна и уставился в пол, сжав челюсти. Пайпер отсчитала ровно десять секунд молчания, прежде чем он продолжил: – Я должен был встретиться кое с кем, но опоздал.

Пайпер помнила видение, каким-то образом пробравшееся в ее сон в последнюю ночь, когда она еще находилась в особняке Гилберта.

– Вплоть до того момента, когда воссоединился с Йоннет и Масруром, я в одиночку уничтожал проникнувших в наш мир темных созданий, закрывал все бреши и открывал Переходы, через которые бежали сигридцы. Легионы темных созданий настигли нас на кэргорских нагорьях, где мы вновь разделились.

Краем глаза она уловила какое-то движение и, повернувшись, увидела, что Арне исчез.

– Йоннет и Масрур погибли, защищая миры. Я до последнего момента поддерживал открытые ими Переходы, уничтожал темных созданий и помогал сигридцам, но я… не справлялся. Я остался один против легионов тьмы. Но никогда не помогал темным созданиям во Вторжении.

Пайпер не рассчитывала на какой-то задушевный разговор, историческую лекцию с точными датами и фактами или что-то подобное. Она видела одну из многочисленных битв глазами Йоннет, когда кристалл памяти утянул ее, Кита и Эйса в воспоминания. И ощущала Пайпер то же, что и Йоннет: страх, боль, уверенность в Третьем, который пытался успеть к ней. Йоннет ни на секунду не засомневалась в нем.

Но не могло же все быть массовой галлюцинацией? Выжившие, попавшие во Второй мир, видели Третьего вместе с темными созданиями.

– Тогда почему тебя видели вместе с ними?

– Потому что перевертыши крали мой облик. Они пытались подражать моей магии, убивали всякого, кого видели, и слишком убедительно играли мою роль. Некоторые даже воздействовали на сознание. Страх оказался сильнее рассудка, поэтому люди поверили глазам и навязанным мыслям, а не сердцам.