Все это время

Девушка смотрит, как я со всей возможной в моем положении скоростью тороплюсь к двери.

– Хорошего дня! – напутствует она меня, улыбаясь по-доброму и дружелюбно.

Заставляю себя улыбнуться в ответ, но уголки моего рта ноют от усилий. Даже простейшее человеческое общение дается мне тяжелее, чем наматывание кругов на футбольных тренировках. Уход из моей жизни Ким – это ежедневная, ни на секунду не прекращающаяся боль в сердце. От меня как будто откалывают по кусочку, так что в итоге я рассыплюсь в прах и исчезну.

Нужно отвлечься.

Выхожу из кафе и снова пускаюсь в нескончаемое путешествие по улицам.

Вернуться домой сейчас никак не возможно. Не могу находиться в комнате, где еще недавно висели на стенах фотографии Кимберли, не могу сидеть на диване, на котором мы с Ким устраивались в пятницу вечером и смотрели ужастики до самого рассвета. Не могу пройти мимо шкафа, в котором до сих пор лежат две пачки ее любимых чипсов «Лейс» со вкусом барбекю.

Золотистые двери стоящего на углу кинотеатра распахиваются, и внутрь входит пожилой мужчина.

Объемные черные буквы, размещенные на козырьке над входом, призывно манят, приглашают зайти.

Я ковыляю к билетной кассе и покупаю билет на ближайший сеанс, даже не потрудившись узнать, что именно будут показывать. Какая разница.

В зале сидят человек десять или около того – решили поискать здесь спасения от полуденной летней жары, каждый зритель устроился на большом расстоянии от соседей, но я никого не узнаю.

Взгляд мой падает на юную парочку: парень с девушкой, хихикая, устраиваются в самом дальнем ряду, держатся за руки. Выбираю место так, чтобы оказаться как можно дальше от них.

Уже через минуту гаснет свет, и я равнодушно гляжу на экран, наблюдаю, как персонажи отыгрывают одну сцену за другой, но совершенно не слежу за перипетиями сюжета. Разум упорно цепляется за боль в ноге, саднящую мозоль под мышкой, тот факт, что Кимберли не сидит рядом со мной, не высказывает мне шепотом на ухо свои догадки касательно концовки фильма.

Она почти всегда предугадывала, какой будет развязка, и лишала меня половины удовольствия от просмотра.

Какой-то парень, сидящий в центре моего ряда, издает утробный смешок, выдергивая меня из мрачной задумчивости; я осознаю, что безуспешно пытаюсь выпрямить ногу, а мое пребывание здесь – просто пустая трата времени.

Всё на свете – одна большая трата времени.