Скоро конец света

Она взяла у меня ножницы и встала рядом со мной с таким видом, будто всю жизнь только и делает, что стрижет детей в неподходящих для этого условиях.

– Наклонись над раковиной, помоем голову, как в настоящей парикмахерской.

– Нам никогда не мыли голову, – сказал я, но послушно наклонился.

– А в настоящих парикмахерских – моют, – ответила незнакомка и включила воду.

Я почувствовал поток прохладной воды и поежился. Женщина спросила, сделать ли воду теплее, а я зачем-то сказал: «Нет», но вода все равно стала теплой.

У нее были аккуратные мягкие руки, и на секунду мне показалось, что я дома и рядом со мной мама. Я никогда не был дома и никогда не видел маму, но это ощущение пришло ко мне, как будто я мог его вспомнить или узнать.

От неудобной позы немного затекала шея, но все равно хотелось, чтобы эти окружающие меня забота и безопасность длились вечно.

Наконец женщина сказала выпрямляться (сделав это, я почувствовал, как за шиворот побежали струйки воды, и снова поежился), достала из своей сумки расческу и причесала меня.

– Как тебя зовут? – спросила она. В этот момент в раковину упала первая срезанная прядь.

– Оливер. А вас?

– Анна.

Ножницы еще пару раз чикнули в тишине. Она не сказала, что у меня странное имя.

– Вы пришли за ребенком? – спросил я.

Анна, кажется, смутилась:

– Да, уже не первый год пытаемся добиться права усыновления.

– Почему так долго?

– Много всякой бумажной волокиты. Мы с мужем иностранцы – для нас все гораздо сложнее.

– А из какой вы страны?

– Из Америки.

Я выдохнул:

– Вау…

Что я знал про Америку? То, что видел в фильмах: куча аттракционов, еды, сладостей, у каждой семьи свой дом и собака. Не жизнь, а сказка!

– Я думал, в Америке говорят на ненашем, – сказал я.

Анна кивнула:

– Верно, на английском. Просто я родилась здесь, в России. Училась в Америке и замуж там вышла.

– А на кого вы там учились?

– Я учительница. Преподаю математику.

– Можно было бы и в России выучиться на учительницу, – заметил я.

Анна улыбнулась:

– Можно, конечно. Но мне хотелось в Америке.

Мы помолчали. Только ножницы в тишине: чик… чик…

Потом она спросила:

– А ты кем хочешь стать?

Я пожал плечами:

– Да это не имеет значения.

Она удивилась:

– Почему?

– Я умственно отсталый. У меня дебильность. Меня никуда не возьмут. Только на сантехника или маляра.

В зеркале я увидел, как у Анны округлились глаза.