Попаданка в Академии Драконов, или Допросить хомяка

Потерев веки пальцами, я сфокусировал взгляд на драконице, стоящей в дверях моего кабинета. Скрестив руки на пышной груди, она облокотилась на косяк, уперев в него пятку сапога. Чёрные волосы блестящими прядями спадали на плечи, зелёные глаза смотрели насмешливо.

– Что-то срочное? – уточнил я, проигнорировав её фразу.

– Обед давно прошёл. Решила тебя накормить.

– Я не голоден, спасибо, – вновь уткнулся взглядом в строки дневника.

Не понимаю, как можно даже в личных записях не похвалить себя за успех, пусть и в противозаконных делах? Да и зачем шифровать записи о ежедневной рутине?

– Дэкстер, такими темпами твой зад приклеится к стулу, – Корделия не спешила уходить.

– Я уже говорил не раз, – пробормотал, перелистывая страницу, – работа и личная жизнь несовместимы.

– Ты просто не пробовал, – фыркнула она.

– Почему же? Пробовал. Вывод основан на собственном опыте. Советую прислушаться.

– И всё равно, голодать вредно.

– Я уже перекусил.

– В компании же приятнее. Не будь скучным!

– А я когда-то был весёлым?

– Увидимся, Дэкстер, – недовольно проворчала она и закрыла за собой дверь.

Вновь растерев ноющие веки, я откинулся на спинку кресла. Мне подбросили сложную задачку: разобраться в тёмных делишках Иогана эль Вериди, прежнего ректора Астрийской академии объединённых рас, которую в народе называют просто Академией Драконов. Два месяца назад на её территории произошёл взрыв, полностью уничтоживший восточную башню главного здания.

Ректор погиб от активации проклятия защиты, что уже странно, ведь он имел доступ ко всем помещениям академии. А позже начали всплывать его прошлые грешки: взяточничество в академии, нелегальные ставки. Имел место и заказ редких ингредиентов. Правда, остаётся загадкой, для чего они использовались.

Помимо этого, ко мне обратился род Вериди, сообщив, что Иоган присвоил себе несколько сильных родовых артефактов. Их местонахождение до сих пор неизвестно. Но даже попавший ко мне в руки личный дневник Иогана не дал никаких зацепок, и я начинал отчаиваться. Ректор оказался настойчивым в сокрытии следов своей нелегальной деятельности.

Не хотелось этого признавать, но Корделия, кажется, права: дневник ничего не даст.