Мертвые львы

– Цинизм – чересчур перехваленное качество, тебе не кажется? – Уэбб зашагал вперед, и Мин с Луизой двинулись вместе с ним, по бокам. – Правительство ее величества… Так вот, ПЕВ считает, что на Востоке дует ветер перемен. Все пока еще расплывчато, однако нам необходим задел на будущее. Так сказать, протянуть руку дружбы тем, кто в один прекрасный день приобретет… э-э… значительное влияние.

– Значит, нефть, – сказал Мин.

– И кто же этот гость? – спросила Луиза.

– Его фамилия Пашкин.

– Как у поэта?

– Почти.

– И ты хочешь, чтобы мы его проверили?

– Нет, что ты! Человек владеет нефтяной компанией. В его шкафу может быть целый некрополь, но ПЕВ это неинтересно. Вместе с ним приедет антураж, сопровождающие лица, будут переговоры на очень высоком уровне, и все это должно пройти гладко.

– То есть мы.

– То есть вы. – Он коротко улыбнулся, возможно давая понять, что это шутка, но улыбка не убедила ни Мина, ни Луизу. – Справитесь?

– Нам не впервой, – сказал Мин. – Справимся.

– Очень на это надеюсь. – Уэбб снова остановился.

Мин вспомнил, как гулял со своими двумя сыновьями, когда они были помладше. Дойти куда-нибудь было просто невозможно: все, что мальчишки замечали на пути – прутик, резинку, смятую квитанцию, – вызывало пятиминутную остановку.

– Что ж, – как бы между прочим произнес Уэбб. – Как дела в вашем имении?

«В нашем имении», – хотел было передразнить его Мин. Ишь ты какой выискался.

– Все так же, – сказала Луиза.

– А Картрайт как?

– Без изменений.

– Странно, что он еще держится. Не в обиду будь сказано. Он слишком много о себе воображает. Наверное, ненавидит Слау-башню всеми фибрами души. Остался не у дел.

В словах Уэбба звучало неприкрытое удовлетворение.

Мин решил, что Паук Уэбб ему не нравится. Честно говоря, Ривер Картрайт ему тоже не особо нравился, но сейчас Мин следовал определенному правилу, которого раньше не было и которое гласило: Картрайт – слабак, такой же, как сам Мин, такой же, как Луиза. Когда-то это означало всего лишь, что они одного поля ягоды. А сейчас пусть даже они и не питали друг к другу теплых чувств, но за глаза ни на кого не гадили. Особенно в присутствии пиджачников из Риджентс-Парка.