Избранные рассказы

Роман подавай. Дикие времена: ничего не читают – только романы.

Про такой поворот Иннокентий не думал, а потому растерялся. Хорошо это? Или плохо? Или всё сразу? О романах он имел лишь общее представление. Больше страниц, больше героев… Вроде и всё. Так в чём же загвоздка?

– А в том, что романов я не пишу, – развёл руками писатель. – Не могу. Не получается. Понимаешь, не прёт. Засыпаю на середине. Не хотел огорчать, но, похоже, будущего у тебя не предвидится.

– У меня? Ха, тогда уж у нас, – холодно подметил герой и насупился.

К его удивлению, Николай не смутился. Дорога домой была долгой, и тот успел всё обдумать. А также проклясть и смириться.

– Балда, давай хоть попробуем. Вдруг всё же получится? – задёргался Кеша, предчувствуя неизбежный конец. – Смотри, герой у тебя уже есть – осталось чуть-чуть. Ты только начни, а я подхвачу. Я же понравился – сам сказал, что понравился. Значит, способный, а это полдела. Только скажи, покажи, как всё надо. Книг вон пять шкафов – они же смогли.

Здесь Иннокентий не врал – терять им действительно было нечего. Сказать по правде, писателю и самому давно мечталось замахнуться на что-нибудь фундаментальное, а тут такой шанс – свалить большую часть работы на добровольца. В конце концов, если даже машины сами себя собирают, почему бы и героям не озаботиться собственными приключениями? И если поначалу идея казалась бредовой, то теперь при более пристальном рассмотрении выглядела всё интереснее.

– Хорошо, выбирай, – согласился Николай, выкладывая перед Иннокентием запылившихся классиков. – Только смотри, дело серьёзное, не развлекушка. Потому для начала – тебя зовут Герольд. И не надо, не спрашивай – всё равно не понравится.

* * *

День клонился к закату. Из полей тянуло дымком и запахом свежескошенных трав. Небо над головой, привычно-белёсое, выгоревшее от летнего зноя, теперь, словно вкусив вечерней прохлады, наливалось черноплодным бархатным соком.

Багровеющий диск остывающего светила величественно и неторопливо, словно знатный барчук, плыл над лесом. Хотелось непременно дождаться, когда он вот-вот зацепит почерневшие огарки заострённых еловых макушек, и, завалившись за горизонт, полыхнёт закатным пожаром.