Последняя наира проклятого королевства

Ее принесли в кабинет директрисы, только вот за столом вместо знакомой мадам Мегеры расположился хмурый бледнокожий мужчина с прозрачными голубыми глазами. Рядом с ним на полу развалился огромный белый зверь. Маргешка никогда не видела снежных драконов, зато слышала о них очень много. В основном страшного и загадочного.

У стены жались шесть девушек, еще трое сидели на диване, все раскрасневшиеся, испуганные, смущенные. Мужчина поднял на Маргешку глаза, и она испуганно сжалась, быстро опустив взгляд в пол.

– Раздевайся.

Руки задрожали так, что завязки на платье удалось развязать только с пятой попытки. Широкий балахон упал к ногам, Маргешка вцепилась в облегающую нижнюю рубашку, понимая, что тонкая прозрачная ткань мало что скрывает от пронзительного чужого взгляда.

– Ну, у этой грудь есть, – хмыкнул посланник повелителя. – Да и мордашка симпатичная, хотя зареванная. И потенциал очень высокий.

– Маргешка – самый сильный сосуд, лэр, – раздался из угла голос директрисы. Она сидела на стуле в тени большого фикуса, на коленях лежала толстая бухгалтерская книга. – Мы ее купили пять лет назад, и за эти годы она только увеличила силу.

– Почему до сих пор не продала? – снисходительно рассматривая девушку, спросил посланник.

– Берегла для особого хозяина, – скромно потупила взгляд мадам Мегера.

– Почему плакала?

– Она часто плачет, – тихонько хихикнул кто-то из девушек.

– Благочестивая, значит? – хмыкнул посланник. – Скромная, тихая, молчаливая. Надеюсь, в постели господина она слезы лить не будет?

– Нет, что вы! Мои сосуды прекрасно вышколены! Это просто нервное, волнуются девочки, нечасто к нам из дворца приезжают, – быстро затараторила директриса. – Но на Маргешку у меня уже есть заказчик, если она вам не подходит…

Посланник бросил быстрый взгляд на зверя и повернулся к директрисе.

– Берем. Свободна. Утром в шесть быть во дворе.

Маргешка быстро натянула платье, схватила книжку и, не поднимая взгляд от пола, выскользнула за дверь.

Башня встретила девушку тишиной, сквозняками и тьмой. Но свет Маргешке не понадобился, она знала здесь каждый гвоздик, каждую трещинку в полу, каждую скрипучую доску.

– Не хочу умирать, – шептали посиневшие губы, в то время как тонкий нож резал запястье.