Старый камин. Мистические и загадочные истории

– Док! – услышал он сквозь обволакивающую его пелену нереальности, голос Бота. – Посмотри! Картина, которую я нарисовал, исчезла!

Док открыл глаза.

Холст, на котором несколько часов назад отразил всю свою буйную фантазию Бот, был чист и непорочен, как душа младенца.

Док поставил банку с желе на прежнее место и подошёл к холсту, возле которого стоял в растерянности Бот.

– Холст чист, – повторил Бот. – Я же точно помню, как рисовал на нём пейзаж, – Бот обернулся.

– А ты уверен, что действительно рисовал что-то? Может картина, которую ты, якобы, рисовал, была просто в твоём воображении? Может тебе просто казалось, что ты рисуешь?

– Да точно рисовал! – воскликнул Бот.

– А кисти где? – опять спросил Док. – Где кисти?

Кистей поблизости не было. Бот оглянулся по сторонам.

– Наверное, я их убрал на место, в коробку, – не очень уверенно проговорил Бот.

Он подошёл к коробке, в которой у него хранились все принадлежности необходимые для рисования, и открыл крышку. Кисти были на месте.

– Надо же… Я совершенно не помню, как убрал кисти на место. Как мыл их, вытирал тряпкой. Не помню. Странно… – Задумчиво произнёс Бот.

– Так. Всё ясно! – воскликнул Док. – Ты ничего не рисовал! Это желе! Это оно пробудило в тебе образ картины. На самом деле ты её не рисовал! Так и есть! – уверенно восклицал Док. – Сколько времени ты возился с содержимым плода?

– Не знаю точно.

– Понятно. Я открыл банку всего на несколько секунд, а меня уже занесло невесть куда! Ещё чуть-чуть, и я бы тоже начал рисовать картину, – усмехнулся Док и посмотрел на Бота.

Бот стоял у окна и задумчиво смотрел куда-то вдаль…

Часть 6

Сдав бутылки, Гешка хотел было взять чего-нибудь опохмелиться. Но вдруг вспомнил добрую женщину у часовенки и её слова: «Не нужно пить. Вы – хороший человек…».

«Да уж… Хороший, – с горечью подумал Гешка.

– Дрянь я! – неожиданно громко воскликнул Гешка, да так, что проходивший мимо мальчишка, шарахнулся в сторону.

Процесс стремительного скатывания Гешки вниз начался с того момента, когда его бросила Люся. Люся… Это была его первая, как ему тогда казалось, настоящая большая и единственная любовь. Любовь – навсегда. Любовь, поглотившая его всего без остатка. Он дня не мог прожить без Люси. Звонил, встречал, провожал, писал стихи.