Во власти чудовища

– Ах, халат так быстро снимать, а лорд так нетерпелив, – томно вздохнула Тина. – Сильвия, можно убирать со стола, я насытилась. Чай буду пить в спальне.

– В спальне? – прошипела графиня. – Ты только и годна на это, выскочка! Дальше спальни лорд тебя не выведет, даже не рассчитывай получить место в свите императора!

– Мм-м… как это заманчиво звучит, да, дорогое мое чудовище? – промурлыкала Тина, заметив у двери фигуру в черном. – Но я разочарована, что твое ледяное сердце принадлежит не мне, а этой высокородной госпоже, поэтому, дабы не печалить тебя своим видом, я прошу позволения удалиться в монастырь, чтобы предаться в нем тоске и скорби по несбыточным надеждам.

Лорд медленно и громко похлопал, Тина поклонилась и направилась к выходу из столовой. Когда она проходила мимо, то заметила, что глаза ее персонального кошмара вновь стали цвета меда, но ей было плевать. Злится? Его проблемы!

Пока он будет разбираться с бывшей фавориткой, она попробует исчезнуть и из этого дома, и из жизни мага.

Ей просто необходимо встретиться с Альфонсо и убедиться, что лорд не солгал и петлю действительно нельзя снять. А уж потом… потом она решит, как ей поступать дальше. В конце концов, если бы он хотел ее смерти, то не стал бы спасать от проклятия.

– Куда это ты собралась, дорогая? – Лорд перехватил ее запястье и больно сжал. – В спальню я проведу тебя лично, как только госпожа Бейлис покинет мой дом.

– Ты не можешь так поступить со мной, – воскликнула графиня.

 – Ради тебя я отвергла ухаживания графа Сореса!

– Ты мне надоела, Моника, – скривился лорд. – Мне кажется, я четко дал это понять при нашей последней встрече.

– Мой лорд! – Бедная женщина прижала кулаки к груди, по ее щекам текли слезы, на какое-то мгновение Тине даже стало ее жалко. – Я прощу твою измену, прощу даже то, что ты унизил меня, прилюдно объявив эту безродную девицу своей фавориткой! Только, умоляю, не оставляй меня!

Графиня разрыдалась, а Тина перевела взгляд на холодного и безучастного лорда, его глаза просто источали презрение, а голос, когда он заговорил, сочился холодной яростью.

Какая он все же сволочь! Холодная похотливая сволочь, которая играет чужими чувствами, как фишками.

– Поди вон, Моника, пока я не выкинул тебя из этого дома.

– Но мой лорд! Это все из-за того, что я не захотела сделать с тобой то, что делала маркиза Серова? Прости меня! Прости, – явно не слышала его слова рыдающая графиня.