Строптивая невеста

А когда Морис стал отчитываться о том, что обнаружил на разрушенной лестнице, вернувшись туда ради безопасности первокурсников, – ей и вовсе стало грустно. Потому что он со всей уверенностью заявил: лестницу растворило бытовое заклинание, что-то вроде модифицированного пятновыводителя. А бытовая магия в стенах общежития разрешена и поэтому не отслеживается.

– Вы нашли того, кто колдовал? – не выдержав больше метаний, спросила она.

– Расследование ведется, – уклонилась Фурия от ответа.

Ольга поморщилась.

– Послушайте, фрау Марта.

– Как только его найдут, вы сразу об этом узнаете, мефрау Вульф.

– И кто же ведет расследование?

– Кроненштутц, – хмуро отрезала Фурия. – Так. Дети. Вам не стоит в это лезть. Хоть это и была бытовая магия, но сила заклинания такова, что…

– …растворила лестницу, – кивнула Ольга. – То есть действовал очень сильный маг. Примерно, как доктор Курт. И это совершенно точно был не некромант. Значит, расследование наверняка ведет полковник Бастельеро.

– Я сказала – не лезть, – сильнее нахмурилась Фурия.

В комнате слегка потемнело, и всех словно придавило. Правда, что это за магия, Ольга опять не поняла.

– Хорошо, мы не будем никуда лезть, – мило улыбнулся Рене. – Я лично прослежу, чтобы наши милые дамы не оставались в одиночестве. Безопасности ради.

– Да, совершенно верное решение, – кивнула Фурия, смягчая давление.

Хм. Что же у нее за магия-то? Неужели так ощущается чистая менталистика? Не темная и не светлая… Надо обязательно выяснить!

– Надеюсь, в город-то нам можно? – спросила Элиза.

– Можно, главное – не в одиночестве. Пусть молодые люди вас сопровождают.

– Я всегда буду рядом, милая. Ради твоей безопасности. – Морис накрыл руку Ольги своей, протянув ее через стол.

Не то чтобы ей очень хотелось рисковать и попадаться злоумышленникам в одиночестве, но… короче, по нахальной руке она шлепнула, добавив крапивное проклятие. Если Морис способен быстро снять пролонгированное проклятие – следует пользоваться мгновенными, по типу ожога.

Судя по тому, что он отдернулся с шипением, идея оказалась верной.

Ольга нежно ему улыбнулась.

– Ты очень любезен, ми-илый.

Ренар заржал, поймал Ольгину руку и поднес к губам.

– Ты – прелесть. И мне нравится, когда ты называешь меня Рене.

Фурия, наблюдавшая за всем этим с усталой снисходительностью, поставила пустую чашку и поднялась.

– Вы меня поняли.