Строптивая невеста

Фифа тут же негодующе заверещала, выражая все свое возмущение столь вопиющим хамством:

– Рена-ар!

На что получила ледяной взгляд и пожатие плечами:

– Странно было бы ждать галантности от убогого калеки, не способного…

– Ренар, прекрати! – вспыхнула Фифа, которую явно процитировали дословно.

– Я и не начинал, – так же холодно ответил горбун и повернулся к Ольге с совершенно иным выражением, даже голос вновь стал не колючим, а мягким и чарующим: – Прости, мне не стоило так торопиться. Если бы я задержался хоть на полминуты, успел бы тебе помочь.

Я рад, что хотя бы этот пижон успел вовремя.

– Мори-ис… – вклинилась разобиженная Фифа ровно в тот момент, когда Ольга в знак прощения предложила горбуну бутерброд с колбасой и сыром. Хотя честно не понимала, где он тут углядел повод для извинений. Он и так уже спас ее один раз. – Ты… ты вот так просто это оставишь?

– Хм. Очень вкусная колбаса, – высказался красавчик, проигнорировав недовольный писк.

Ольга мысленно хмыкнула. Интересные все же отношения у кузенов.

Сам Морис совершенно не стесняется называть Ренара уродом и наверняка как-то похуже, но, когда о его уродстве проходится Фифа – поддержки от Мориса ей не получить. Любопытно, с чего бы Фифе вообще пришло в голову оскорблять горбуна. Тем более так глупо. Горбун или нет, но Ренар вовсе не производил впечатления беспомощного калеки. Даже близко. Урод – да, и то… в его безобразии было даже что-то завораживающее.

– Берите еще, у нас много, – миролюбиво отозвалась Элиза.

 – Фифа, ты можешь сесть на кровать. К сожалению, стульев больше нет.

Возмущенно посопев еще пару секунд, Фифа развернулась и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Ренар сделал вид, что этого не заметил. Зато заметил Морис: хмыкнул, укоризненно покачал головой и прокомментировал:

– Примадонна обиделась.

– Обижать магов, дорогуша, довольно рискованное дело, – в тон ему сказала Ольга. Все же хамства по отношению к девушкам она не одобряла, даже если те сами нарвались. – Может прилететь, когда не ждешь.

Морис рассмеялся, едва не поперхнувшись остатком бутерброда. А вместо него ответил Ренар:

– На таких прекрасных девушек, как вы, мои дорогие, даже у моего придурочного кузена рука не поднимется.

– А у тебя, Рене? – не очень понимая, с чего вдруг язык стал шевелиться быстрее мозгов, спросила Ольга, внимательно глядя в разноцветные глаза.

Очень, очень честные и восхищенные глаза, тут же ставшие грустными.

– Ты же не всерьез.