Строптивая невеста

 – Брюнет с разными глазами, он же Морис, проигнорировал возмущение фифы и нагло уселся рядом с Ольгой, невзначай закинув руку на спинку ее стула.

Зря он так. Равенство – не значит хамство. А хамство в адрес мага Смерти карается. На первый раз крохотным, совсем безобидным проклятием. Всего-то полчаса будет чесаться конечность, которой мсье хам не способен найти подобающего места.

– Пф! – прокомментировала фифа.

– Ты готова воевать, работать, копаться в грязи?.. – продолжил разноглазый наглец, склоняясь к Ольге и рискуя заполучить еще и чирей на идеально прямом носу.

– Я маг, – ответила Ольга, осаживая его ледяным тоном и взглядом. – Думаешь, я боюсь грязи и смерти?

– Конечно. Все нормальные люди боятся.

– Твои представления о жизни прискорбно ограничены, – усмехнулась Ольга, любуясь тем, как нахал начал елозить на стуле и пытаться почесать проклятую руку. – Но это пройдет. Наверное. Если доживешь.

– Только не говори, что ты ненавидишь мужчин! – в притворном ужасе отшатнулся наглец. – Если даже такие красотки, как ты, подадутся в суфражистки, человечество вымрет!

– Я никого не ненавижу, – пожала плечами Ольга и отвернулась.

Обсуждать болезненную тему вымирания – человечества или отдельно взятого рода, не суть – она не желала. Как, впрочем, и суфражизм. Тоже больная тема.

Первой суфражисткой этого мира была Матильда Волкова-Мортале, ее собственная три раза «пра» бабка. Она не только выдумала суфражизм и ввела в моду брюки (ладно, попыталась ввести – на протяжении двухсот лет женские брюки то запрещали специальными церковными указами, то снова разрешали, но в любом случае мало кто решался их носить).

– Ой, и чего эти дуры добились? – не успокаивалась фифа. – Только возможности носить штаны!

– Не только, – сверкнув небесной голубизны глазами, запротестовала соседка Ольги и начала загибать пальцы: – Водить мобили, владеть собственностью, получать образование и преподавать в университетах, быть учеными и магами.

Ее взгляд, обращенный к Ольге, сиял искренним дружелюбием.

– Похоже на то, смелая птичка, – удостоил Элизукоротким взглядом разноглазый красавчик, но тут же снова вперился в Ольгу и изобразил галантный полупоклон. – Позвольте представиться, Морис Бюсси.