Попала, или Муж под кроватью

Правда, лет пять назад, когда я устроила у нее на даче веселую студенческую вечеринку, бабуля заявила, что когда я родилась, черти возрадовались. А так как свидетелей моего рождения рядом не оказалось, в покровителях я немного путалась.

Следовало бы задать этот бесспорно важный вопрос матушке, но она вышла замуж за узкоглазого бизнесмена и улетела в Китай. Отца же своего я никогда не знала. С детства мне говорили, что он был красивой умной сволочью и исчез еще до моего рождения, оставив матери на память кольцо с рубином, пятьсот долларов и две пары грязных носков, которые бабушка торжественно сожгла в полночь на перекрестке четырех дорог.

Обряд сработал. Красавчики к матери больше никогда не сватались, зато, когда мне исполнилось пять, в нашем доме появился очень несимпатичный, но очень богатый Бингвен и увез маму в Китай. А меня бабушка не отдала.

Съеденный обед, вместо того чтобы наделить меня энергией, наделил сонливостью.

Пробудилась я оттого, что на грудь положили кирпич и кто-то усердно вылизывал мне лицо шершавым и очень горячим языком. Я отпихнула рукой наглую морду и моментально окончательно проснулась, как только почувствовала острые зубы на ладони.

– Масюк! Что с тобой сделали, лапушка моя?

Верила бы в бога, точно перекрестилась бы! Мой милый, красивый, родовитый пес превратился в монстра! Четыре алых глаза, острые уши торчком и пасть, полная акульих зубов! Пухленькие бока исчезли, тело стало мускулистым и рельефным, а по одеялу, словно змея, мотался длинный гибкий хвост.

– Убью, – прошипела я, подозревая, кто именно виновен в таких радикальных преобразованиях. – Вот увижу и сразу же убью! Мальчик мой, – жалостливо поглаживая Масюка между ушей, запричитала я.

Мой адский пес радостно поскакал по кровати и, спрыгнув на пол, куда-то исчез. Я же огляделась. Спальня. В готическом стиле. Окно затянуто черной тканью, серебристые шторы украшены ламбрекенами, стены темно-синие и в тон им потолок с круглой хрустальной люстрой, черный ковер на паркетном полу и высокая кровать, застеленная черной постелью, на которой я и проснулась. И больше никакой мебели. Из комнаты вели две двери.