Печать Демона. Мятежница

Надеюсь, не замыслили слить меня под шумок. Адрамелек одобрительно кивнул, а Асмодей мне кисло улыбнулся. Как-то и меня не радовал внезапный партнёр. Но, может, это мне и надо выплеснуть эмоции? А заодно доказать, почему я требую со мной считаться. Придётся прыгнуть выше головы, но мне не впервой.

– Только быстро, – я повернулась к отцу и протянула ему свою сумку. – Лучше здесь, чем где-то в городе, – развела руками в стороны, пожав плечами в ответ на злые взгляды командующих.

Предвкушение предстоящего боя постепенно захватывало и меня.

– Идём, – быстро задрав юбку, я коснулась печати.

Одежда сменилась бронёй. Но не успела я сделать и шага, как Наама снова повисла на моей руке.

– Ты собралась идти в этом?

Прежде чем я поняла её посыл, ладошка высшей легла на печать. Она щедро напитала мой резерв энергией. Но добивалась иного. Броня на мне засияла фиолетовым светом, быстро меняясь.

– Убью, – заключила я, но демоница, весело хихикая, спряталась за широкой спиной Адрамелека.

Наама продолжала смеяться, Адрамелек довольно улыбался. Серафимы остались равнодушны к этой возне. Я же внутренне кипела от негодования. Подпитка – хорошо, а изменение брони – плохо. Её же потом придётся как-то переделывать обратно. А мои успехи в материализации пока скромны.

Не ворчи, – Лилит до сих пор хохотала.

Даже слишком громко, словно пытаясь отодвинуть из наших мыслей воспоминания об Идаль. Только это не так просто. История ещё не завершилась. И только от меня зависит, какие она будет иметь последствий. Демоны и серафимы лишь сделали вид, что поверили. Джибриэль справедливо опасается ловушки, остальные понимают, что у стражей нет причин идти им навстречу. Так что они будут следить издали, через шпионов. Которые могут себя выдать неосторожными действиями.

– Идём, – Асмодей первым двинулся на выход.

Его деловой костюм подёрнулся рябью желтоватой дымки и сменился медным доспехом, а в руке материализовался меч. Недовольно выдохнув сквозь стиснутые зубы, я последовала за ним. Мы прошли через живой коридор стражей и вышли на улицу. На здания штаб-квартиры опускался вечер. Небо окрасилось предзакатным багрянцем. Асмодей расправил кожистые крылья.