Печать Демона. Мятежница

Роды для меня прошли как в тумане, я на автомате выкрикивала требования врачей, присматривалась к лицу девушки и внутренне переживала сложные моменты самобичевания и невозможности на что-то повлиять. Когда комнату огласил детский плач, я вздрогнула и сделала несколько шагов вперёд. Перед нами произошло настоящее чудо. Рождение… дочери Серафима. Энергия малышки ощущалась слабо, но уже можно было говорить об огромном потенциале.

– Дайте, – слабым голосом попросила Идаль.

Перевода не требовалось, Джесси и так понял её посыл.

Он отнёс младенца матери и осторожно положил его на грудь девушки. Она тускло рассмеялась, погладив влажную головку дочери.

– Эйлин, – выдохнула она, и её рука обессиленно упала на кровать.

Неровные удары сердца сменились пронзительным звуком. Тяжело вздохнув, я запрокинула голову, силясь сдержать слёзы. А врачи вновь засуетились вокруг девушки. Джесси отнёс ребёнка в бокс, начались мероприятия по реанимации. Но прибор продолжал оглушительно звенеть, сообщая о бессмысленности их попыток.

Джесси пошатнулся, сделав неровный шаг назад от девушки. Его пустой взгляд обратился ко мне.

– Займись ребёнком, – хрипло попросила я, оборачиваясь к Гезарии.

Серафим был мрачен и странно спокоен, глядя на лежащую на койке бывшую супругу.

– Идаль погибла, – сообщила я очевидное. – Мне жаль.

И только тогда он перевёл тяжёлый взгляд ко мне. Несколько секунд он смотрел в мои глаза, а потом резко приблизился. Его палец скользнул по моей щеке, стирая влажную дорожку.

Я дёрнулась назад, но осталась стоять на месте. Нельзя дать ему хоть один повод сомневаться во мне.

– Ты обязана сохранить жизнь моему ребёнку, – пророкотал он приказ.

– Дочь. Эйлин, – напомнила я ему.

– Эйлин, – повторил он, и на мгновение его голос дрогнул, а взгляд вновь устремился к Идаль.

– Ты любил её? – даже не знаю, почему задала этот вопрос.

Может, хотела убедиться в правильности принятого решения. И хоть немного оправдать себя.

– Любовь недоступна бессмертным, – отрезал он, стремительно отворачиваясь от меня, чтобы пройти к боксу с ребёнком.

– Мы оба знаем, что это не так, – мои слова заставили его приостановиться.

– Нет, не любил, – бесцветным голосом произнёс он, так и не обернувшись.

Глава 11

Гезария подошёл к боксу. Малышка сучила ножками и ручками, пока медбрат ею занимался, и громко плакала. Совсем ещё кроха, но уже со сложной судьбой. Серафим отвернулся от ребёнка, стоило мне приблизиться.