Играй!

Он родился в этом городе, его мать вышла замуж за местного юриста и переехала сюда из Осаки, и больше всего Юта ненавидел, когда кто-то пытался начать говорить с ним на ломаном японском или, того хуже, корейском, принимая за туриста, который ни слова не понимает по-английски. «Словно в эту дыру мог бы приехать турист», – фыркал он.

Больше всего он любил театральный кружок, зависать в баре, где иногда наливали алкоголь несовершеннолетним, и Кристофера, с которым они дружили с самых пеленок.

Юта был невысоким – на полголовы ниже Кристофера, который и сам ростом не отличался, – и волосы у него были безнадежно сожжены краской – еще в подростковом возрасте он потратил очень много усилий на то, чтобы вытравить родной черный цвет.

Теперь они были собраны в небольшой хвостик, а состригать их Юта категорически отказывался.

Они стояли возле шкафчиков на большом перерыве и смотрели на Теодора, целующегося в другом конце коридора со своей девушкой. Или, правильнее было бы сказать, с одной из своих многочисленных девушек – его видели много с кем, но, как правило, не чаще пары раз.

Теодор целовался с таким упоением, будто хотел съесть бедняжку. Так и тянуло пожелать приятного аппетита.

Кристофер вообще не был уверен, что в школе можно творить подобное. Наверное, только если ты Теодор Хейз.

Он вздохнул, отворачиваясь и складывая в шкафчик учебники по алгебре, прежде чем достать новые по биологии и анатомии.

– Чувствуешь это? – Юта привалился плечом к соседнему шкафчику, испытующе глядя на Криса.

 – Гетеросексуальностью завоняло.

– Ты не можешь так говорить, – вяло возразил Кристофер. – Ты сам гетеросексуал. Может, это от тебя воняет.

– Но я не позволяю себе такого! – он стрельнул взглядом в Теодора и девушку. – А как же этика? А мои эстетические чувства? Это мне, может, весь день испортило. У меня, может, глаза от этого болят.

– Ну так ты не смотри, – посоветовал Кристофер, не став упоминать, что основная причина, по которой Юта не позволял себе такого, заключалась в том, что позволять было не с кем.

Вместо этого он продолжал копаться в шкафчике, чтобы отыскать завалявшийся там батончик из злаков. Он забыл взять с собой обед, а еда в столовой была неприлично дорогой и не особо вкусной, ему было жаль тратить на нее деньги.

– Нет, ты послушай, если бы это были мы с тобой, нас бы сразу отвели к директору! – привел неоспоримый аргумент Юта, его голос был наполнен негодованием.