Высшая справедливость

Все жаловались на холод, на неестественно раннюю зиму, а Торкеля все это, напротив, бодрило. Ему было не на что жаловаться. Каждое утро Торкель просыпался с невероятным ощущением – и это факт.

Торкель был счастлив.

До настоящего времени он уже давным-давно не испытывал счастья, как сам он теперь понимал. У них с Ивонн были проблемы в течение многих лет, потом последовал развод, потом… Что было у него? Работа, отнимавшая большую часть его времени, и какое-то подобие отношений с Урсулой. Они периодически спали вместе, собственно, этим отношения и исчерпывались.

Он был одинок.

А Торкель плохо переносил одиночество.

Наступило лето, и по окончании работы над делом Давида Лагергрена Торкель помчался обратно в Ульрисехамн. К Лисе-Лотте. Там они пробыли несколько дней, а потом вместе поехали на пару недель в его летний домик неподалеку от Мьельбю. Вильма и Эллин приезжали погостить на несколько дней. Абсолютно добровольно. Эллин подрабатывала летом в ресторане в Седере, но в конце июля у нее была неделя отгулов.

В последний вечер перед тем, как ему пришлось вернуться на работу – не у всех, в отличие от Лисе-Лотте, были летние каникулы, – они сидели на террасе, приканчивая бутылку вина, начатую еще в обед. Лисе-Лотте поставила свой бокал на стол и с серьезным видом повернулась к Торкелю.

– Ты только не волнуйся сейчас, – начала она, взяв его руку в свою.

Она собирается меня бросить.

Он знал, что так и будет. Все было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

Он ничего не сказал, просто, забывая дышать, глядел на Лисе-Лотте.

– Я тут подумала кое над чем, – продолжала она.

«Она точно собирается меня бросить», – думал Торкель.

– Меня на самом деле ничего не держит в Ульрисехамне.

Окей, переедет ближе к дочери или поедет работать за границу на пару лет. Ненамного лучше.

– Что ты скажешь, если я предложу переехать в Стокгольм? К тебе?

Вначале он думал, что не расслышал. Что он скажет?

Он ничего не мог бы желать сильнее.

– Я имею в виду, ты можешь подумать, что все происходит чересчур быстро, – продолжала Лисе-Лотте, озабоченно поглядывая на Торкеля.