Ученик

Было бы менее удивительным, если бы он перезвонил в рабочее время, но уж лучше узнать, до чего додумался Вебер, прежде чем это попадет в печать. Номер журналиста был у него в телефонной книжке. Ответил он сразу.

– Вебер.

– Здравствуй, это Торкель Хёглунд из Госкомиссии по расследованию убийств. Ты меня искал.

– Да, как хорошо, что ты позвонил. Я только что вернулся из несколько преждевременного отпуска и… увидел, что убили трех женщин.

Никакой непринужденной болтовни. Прямо к делу. Торкель молчал. Отпуск.

Это объясняет, почему Вебер не связал убийства раньше.

– В течение одного месяца, – не услышав ответа, продолжил Вебер.

– М-да…

– Я имею в виду в Стокгольмском регионе. Когда я немного разузнал, то показалось, что преступник один и тот же, а раз подключилась Госкомиссия, то… Ну, меня интересует только, можешь ли ты что-нибудь об этом сказать?

Торкель поспешно соображал. У него есть два варианта. Подтвердить или не комментировать. Торкель старался откровенно не лгать прессе, если только этого не требовало расследование.

А сейчас не требовало. На самом деле он уже подумывал о пресс-конференции. Выдать ограниченное количество информации, чтобы попытаться получить немного идей. Какие-нибудь новые ключи к разгадке. Однако ему хотелось получше подготовиться, продумать, какие сведения стоит выдавать. Он отнюдь не хотел говорить слишком много. Поэтому сказал:

– Я не могу это комментировать.

– Ты не хочешь подтверждать, что речь идет о серийном убийце?

– Да.

– Хочешь опровергнуть?

– Без комментариев.

Торкель знал и Вебер тоже, что не опровергать и не комментировать равносильно тому, что подтвердить, но никто никогда не сможет сказать, что Торкель выдал прессе информацию. Да ему этого и не требовалось делать. Существовало много других полицейских, которые с удовольствием выдавали сведения. Не в его команде, но в их здании. Настолько много, что это стало проблемой при конфронтации свидетелей и допросах.

Слишком многие знали чересчур много на слишком ранней стадии.

– Я собираюсь завтра утром созвать пресс-конференцию.

– Зачем?

– Узнаешь, если придешь.

– Приду. И пойду дальше с теми сведениями, которые у меня имеются.

– Я знаю.

– Спасибо за то, что позвонил.

Торкель положил трубку. Пресс-конференция. Завтра. Все равно. Имея на хвосте Вебера, им необходимо выступить с этой новостью, чтобы сохранить хоть какую-то форму контроля над информационным потоком. Это всегда эквилибристика.