Могила в горах

Начиналось все хорошо. Стуре Лильедаль сидел за столом напротив него и слушал с интересом. Даже ни разу не перебил. Леннарт, сам того не желая, испытывал гордость. Похоже, на этот раз он вышел на что-то стоящее. Когда он закончил представление материала, Стуре наклонился вперед, пристально глядя на него.

– Насколько нормально присваивать гриф секретности делам о депортации?

– Полицейский, с которым я разговаривал, раньше с таким не сталкивался. Во всяком случае, при работе с рутинными делами, – ответил он.

– Значит, мы имеем двух афганцев, исчезнувших в августе 2003 года, – подвел итог Стуре. – Полиция называет это уклонением от депортации. Но, по крайней мере, у одного из мужчин никаких причин исчезать не было. Как его зовут?

– Саид Балки. Он получил вид на жительство в 2001 году, и у него жена ждала ребенка.

Стуре подошел к большой белой доске, висевшей у него за спиной. Помимо стеклянной стенки, он сразу обзавелся этой доской и очень любил все на ней записывать красным маркером.

– Что еще нам известно о Саиде?

– Почти ничего. Только то, что рассказала Шибека. Он приходился Хамиду двоюродным братом. Владел магазином вместе с двумя кузенами жены. Я собирался в качестве следующего шага попытаться с ней поговорить.

– Ничего криминального?

– Я ничего такого не обнаружил.

Стуре кивнул.

– Ладно.

– Шибека. Это мой контакт. Я встречался только с ней.

– Но ее сведения производят достоверное впечатление?

– Весьма. Она хорошо говорит и пишет по-шведски. Я не представляю, зачем бы ей лгать. Она с 2003 года пытается узнать, что случилось с Хамидом.

– И по ее мнению, что-то не сходится. На чем она основывается?

– Говорит, что, с одной стороны, Хамид никогда бы не исчез, не предупредив ее, а с другой – есть еще этот мужчина, который приходил к ней домой через двенадцать дней после их исчезновения с вопросами о Хамиде.

– Она полагает, он был из полиции?

– Или, по крайней мере, из каких-то органов власти.

– Хотя был в штатском?

Леннарт кивнул.

– Расспрашивал о родне Хамида, его друзьях и обо всем прочем.

– А описать его получше она не в силах? – спросил Стуре со слегка скептическим видом.

– Нет. Швед, лет сорока. Она считает, что все шведы выглядят более или менее одинаково.