Темные тайны

Никогда не отступается. Билли откинулся на спинку удобного стула и скрестил руки на груди. Это может получиться забавно.

– Когда ты говоришь «взялась за дело», – продолжила Ванья еще более строго, – что ты имеешь в виду? Я не нахожу никаких допросов ни матери, ни кого-либо другого, никаких результатов обхода соседей, никакого временно?го графика пятницы. – Она посмотрела на Харальдссона в упор. – Так чем же именно вы занимались?

Харальдссон заерзал на стуле. Черт подери, теперь ему еще приходится отвечать за чужие ошибки.

– Я в те выходные не работал и получил расследование только в понедельник.

– И что же происходило в воскресенье?

Харальдссон посмотрел на сидящих в комнате двоих мужчин, словно ища поддержки своей позиции, что оглядываться назад совсем не обязательно. Но не получил ее. Оба смотрели на него выжидающе. Харальдссон снова откашлялся.

– Насколько я понял, полицейские в форме выезжали к матери.

– И что сделали?

– Взяли сведения об исчезновении мальчика.

– Какие сведения? Где они значатся?

Ванья не сводила с него взгляда. Харальдссон понял, что они не сдвинутся с места, пока не узнают обо всем случившемся. Поэтому он рассказал. Правду. После чего в комнате воцарилась тишина некоего нового рода. Харальдссон, во всяком случае, истолковал ее как тишину, возникающую, когда группе людей требуется переварить, возможно, самую большую нелепость из тех, что им доводилось слышать.

– Значит, единственное, что было сделано в воскресенье, – написание еще одного заявления о том же самом исчезновении? – в конце концов нарушил молчание Билли.

– В принципе да.

– О’кей, мальчик исчезает в пятницу в 22:00. Когда вы начали всерьез искать?

– В понедельник. После обеда. Когда заявление попало ко мне. Вернее, искать мы тогда еще не начали, но стали опрашивать его подругу, в школе, других свидетелей…

В комнате вновь воцарилась тишина. Судя по опыту, мальчик к тому времени, скорее всего, был уже мертв, а если нет, если его где-то держали в плену? Трое суток.

– Почему вы не сказали этого, когда мы спрашивали о том, что происходило в воскресенье?

– Признавать ошибки всегда не слишком приятно.

– Но ведь это была не ваша ошибка. Вы получили расследование только в понедельник. Единственная ваша ошибка заключается в том, что вы солгали нам.