Неожиданные кровавые развязки. α, β, γ

?

…при этом добраться до остановки оказалось на удивление сложно: ноги затекли, несколько часов на бетонном полу выстудили тело и его потряхивало, в голове пульсировали удары кувалды, которые по мере удаления, казалось, нисколько не ослабевали, и угол 75-й и 79-й, до которого нужно было дойти, находился как будто все время на одном и том же расстоянии, и передвигаться по тротуару между кучами гравия, бордюров и торчащих труб было невыносимо, нужно было смотреть под ноги, и разбухшую голову тянуло вниз, а подняв глаза и пропуская прохожих, которых вдруг стало так много, что они постепенно превратились в плотную толпу, для которой ямы под ногами явно не были помехой, и люди двигались напористо и целенаправленно, пялясь в глаза с неожиданной неприязнью и затем устремляя взгляд куда-то за моей спиной, – я видел все тот же угол дома, ни ближе ни дальше, вдруг мутнее, вдруг подрагивающий как в телепомехах; и прохожие уже смотрят в глаза неотрывно, и хотят, чтобы я оглянулся, указывая куда-то взглядом, подбородком; «вон, там» слышу прямо под ухом – это тощая бледная девушка со впалыми щеками в черном, сумка через плечо с надписью Surf, покосилась в мою сторону и показала куда-то своей такой же тощей спутнице, я оглянулся, чтобы увидеть, что ее рука вытянута в направлении открытой двери кабака, и тут же «баммм!» – удар кувалды забил в голову гвоздь, я пошатнулся, ощутив толчок в плечо: квадратный мужик с бородой во все лицо злобно смотрит прямо в глаза и медленно подняв руку тычет пальцем в ту же сторону, на дверь кабака, и я смотрю туда, думая, что за херня, может, я там что-то забыл, и нужно вернуться, а мужик уже уходит, квадратная спина скрывается за другими спинами, и снова – «баммм!», и теперь я сижу на низком подоконнике витрины, с вытянутыми на тротуар ногами, и слышу «ну чего расселся-то?», и толстый пацан, похожий на плюшевого медведя в синих шортах и желтой майке, хотя на улице октябрь и заморозки, стремительно летит ко мне и со всей силы врубается головой в живот, орудуя кулаками и вцепляясь в волосы, бешеные глаза смотрят мимо, и я обалдев от неожиданности отцепляю его, держу на вытянутых руках, а он барахтается, размахивает конечностями как мотылек, зажатый между пальцами, и женский голос ревет «не трогай ребенка, скотина! сказано – назад!», я получаю тяжёлый удар мамашиной сумочкой по темени – что они, бл@, там носят? – и оказываюсь стоящим перед открытыми дверями кабака, и оранжевая роба долбит кувалдой «бамм!», а на улице уже никого