Счастливая Жизнь Филиппа Сэндмена

Вот, например, брат Лоренцо, который обычно показан таким добрым, хорошим, миротворцем… Алекс, ты сам не чувствуешь, что твой персонаж лжив?

– Не чувствовал, пока не дошел до самого конца, когда герцог выносит… даже не выносит приговор, а просто озвучивает свое порицание, – продолжил Алекс, и обратился ко всем: – помните? «Монах говорит правду, а вы видите, до чего докатились? Ай-я-яй!». Монтекки и Капулетти отделались золотыми изваяниями, и все разошлись. А монах… даже в фильме проскочила эта мысль, хотя потом она и изменила форму на благочестивую: «Я могу стать объединителем этих двух домов, миротворцем!».

Лично я вижу его корыстные интересы в его согласии обвенчать их. Его выгода – в этом.

– Отлично! – заходил наконец по помещению Филипп. – Кто еще поймал за хвост выгоду? Ромео, в чем твоя выгода? Зачем тебе нужен этот брак?

Мартин молчал, а Филипп вдруг обратился к Ариадне и Сюзанне:

– Джульетта, а в чем твоя выгода?

– Джульетта не хочет выходить замуж за Париса, – немного поразмыслив, ответила Сюзанна.

– Молодец! Потому-то она и позволяет себе нырнуть в этот водоворот событий.

– А Ромео тоже ведь лезет на рожон, – вдруг решился сказать Мартин. – Мы воспринимаем это естественным, но лезть в дом, где тебе грозит опасность – это дерзость, имеющая какую-то цель.

– Да, лезет на рожон, и нет – его выгода проявляется чуть позже. Позже, когда он узнает о том, кем является эта девчонка из дома Капулетти. Ему было все равно с кем – любой вариант бы насолил отцу. Но когда он узнает, что в его руки упал такой вот козырь, он принимает этот вызов судьбы, и в описании его использует слова «ставка», «цена».

Балконная же сцена, о которой весь мир говорит как об эталоне романтизма, не что иное как торг. Ромео хочется заполучить Джульетту, ей же нужно избавиться от брака с Парисом, на который его всячески толкает мать. Перечитаете сцену еще раз, внимательно, включив голову. Запомните, Шекспир – практик. Если у него идет несуразный текст, то либо персонаж должен говорить несуразно, либо мы не мыслим логически.

– Ну а мать Джульетты выгоды никакой не имеет, если мы не будем называть выгодой ненависть, которую она испытывает к дочери, может быть даже и приемной, – подвела черту Ариадна. Какое-то облегчение пробежало между рядами. – Мне кажется, кроме Тибальта, здесь все говорят одно, а думают другое.

– Это самая настоящая психологическая драма, – согласился с ней Филипп. Он стоял, скрестив руки и проводя глазами по их лицам.