Счастливая Жизнь Филиппа Сэндмена

Но перед этим Филипп попросил их попробовать сыграть один раз весь спектакль целиком и, желательно, в костюмах. Ему самому эта идея с самого начала показалась опасной. При чем тут «Кинопус»? Но что-то внутри него хотело этого. То ли это было его капризом, а может испытанием чего-то, что не давало ему покоя. Студенты сами не понимали этого, но охотно вверили себя в его руки, и сейчас очень переживали из-за своего опоздания.

– Мне надо было задержаться там до последнего, – начал Фред. – Я хотел узнать, что они собираются после делать с этими бланками, бумагами и деньгами.

– Фред, что значит «что с ними будут делать»? Какое твое дело? Какое вообще наше дело?

Сокурсники дали выход своим эмоциям, повысив голос на Фреда, который спокойно выслушал всех до последней их реплики. Когда они утихомирились и либо просто смотрели на него в недоумении, либо отвернулись в непонимании, он улыбнулся и сообщил:

– Ну я все же выяснил: никуда их не уносят. Складывают на стол в аккуратные стопки и там же и оставляют.

– Открытие сделал, тоже мне, – буркнул Симон. – И что, они встали и сказали: «Все Фредди, мы оставляем эти бумаги здесь, а сами уходим, но берем с собой все деньги», да?

– Нет, просто, когда подошла моя очередь, бумаги лежали там, и они явно будут там лежать довольно долго. А в них – наши данные!

Говорил он это с какой-то легкой напряженностью в голосе, чем еще больше злил собеседников.

– Сдались тебе эти данные… – начал было Пан, но Мартин прервал его.

– Ой, хватит! Пошли уже. И так уже опаздываем.

Обычно Филипп приходил в «Кинопус» к ожидавшим его там актерам, но в этот раз он сам приветствовал их, когда они начали входить в помещение.

– Приятной всем субботы, друзья – последней вашей студенческой субботы! Проходите быстрее, чего-то вы долго сегодня. Пять минут вам на то, чтобы перевести дух, десять – на переодевание.

Его голос шел откуда-то из глубины зала, а точнее от стойки бара, у которой он стоял в компании двух незнакомцев.

Сам зал сегодня был погружен в темно-синий свет, а сцена пребывала в полной темноте. Филипп явно постарался в их отсутствие создать здесь некую атмосферу, и ему это удалось. Правда, получилась она несколько гнетущей. В медленно спускающемся к ним из глубины зала незнакомце они узнали Марка Эго.